Читаем Хижина дяди Тома полностью

— Папа, купи его! Не все ли равно, сколько он стоит! — тихонько шепнула Ева, взобравшись на ящик и обняв отца за шею. — Ведь я знаю, у тебя много денег, а мне он очень нравится.

— Зачем тебе этот негр, крошка? Что ты с ним будешь делать— играть, как с погремушкой, или скакать на нем, как на деревянной лошадке?

— Я хочу, чтобы ему хорошо жилось.

— Нечего сказать — своеобразный довод!

Но тут Гейли выудил из бумажника рекомендацию, подписанную мистером Шелби. Джентльмен взял ее кончиками своих длинных пальцев и небрежно пробежал.

— Почерк образованного человека, и написано без грамматических ошибок. Однако набожность этого негра меня смущает, — сказал он, снова бросив насмешливый взгляд на Гейли, — Набожные люди — я говорю о белых — привели нашу страну почти на край гибели. Благочестие сейчас в таком ходу среди кандидатов на предстоящих выборах и среди столпов церкви и государства, что просто не знаешь, кому верить, на кого полагаться! Ну, во сколько вы цените набожность своего товара?

— Вам только бы шутить! — улыбнулся Гейли. — Но в ваших словах есть доля правды. Набожный, честный негр ни за какие коврижки не пойдет против собственной совести, а про Тома в письме так и сказано.

— Ну хорошо, приятель, — и молодой джентльмен протянул работорговцу пачку денег, — получите и пересчитайте.

— Слушаюсь! — Гейли просиял от восторга, вынул, из кармана чернильницу, и через минуту купчая крепость на Тома была готова.

— Пойдем, Ева! — Сен-Клер взял дочь за руку, подошел с ней к Тому, тронул его за подбородок и сказал добродушно: — Ну, как тебе нравится твой новый хозяин?

Том поднял голову. Какое иное чувство, кроме удовольствия, можно было испытать, глядя на это веселое, красивое молодое лицо? На глазах у Тома навернулись слезы, и он проговорил с чувством:

— Да благословит вас бог, хозяин!

— Будем надеяться, что благословит. Как тебя зовут?.. Том? А ты сможешь быть за кучера, Том?

— Я смолоду при лошадях. У мистера Шелби была большая конюшня.

— Ну так вот, сделаем тебя кучером, но при одном условии: напиваться не чаще одного раза в неделю, за исключением особо торжественных случаев.

Том ответил ему удивленным и обиженным взглядом.

— Я непьющий, хозяин, — сказал, он.

— Слыхали мы эти сказки, Том! А впрочем, посмотрим. Если ты говоришь правду, выгода будет обоюдная… Не обижайся, дружок, — добавил он добродушно, глядя на омрачившееся лицо Тома. — Я не сомневаюсь, что ты будешь стараться.

— Да, хозяин, — сказал Том.

— И тебе будет хорошо у нас, — добавила от себя Ева. — Папа всегда наД всеми подшучивает. Но на самом деле он добрый.

— Папа весьма тебе обязан за такую рекомендацию! — со смехом сказал Сен-Клер и, повернувшись на каблуках, отошел от Тома.

Глава XV

О НОВОМ ХОЗЯИНЕ ТОМА И О МНОГОМ ДРУГОМ

Скажем несколько слов о людях, с которыми наш скромный герой столкнулся теперь на своем жизненном пути.

Огюстен Сен-Клер был сыном богатого луизианского плантатора. Его отец и дядя, покинув свою родину, Канаду, поселились один на прекрасной ферме в Вермонте[26], другой — на большой плантации в. Луизиане[27]. Мать Огюстена, предки которой эмигрировали в Луизиану еще в те времена, когда этот штат только заселялся, была француженка. Огюстен назвал в ее честь дочку, льстя себя надеждой, что она унаследует от бабушки душевную чистоту и благородство характера. Жена ревновала его к ребенку, чувствуя, что он отдает ему все свое сердце. Рождение Евы сказалось на ее здоровье — ее мучили мигрени, из-за которых она по три дня не выходила из комнаты. Всем в доме, разумеется, правили слуги, и Сен-Клер не испытывал особенной радости от такого устройства своего семейного очага. Ева была хрупкая девочка; ему не давала покоя мысль, что его единственная дочь, лишенная материнского присмотра, может потерять не только здоровье, но и жизнь. Собравшись в Вермонт к дяде, он взял Еву с собой, а там уговорил свою двоюродную сестру, мисс Офелию Сен-Клер, уехать с ними в Новый Орлеан. И теперь они все трое возвращаются домой на пароходе, где мы и представили их Читателю.

Пока шпили и купола Нового Орлеана медленно вырастают вдали, у нас есть еще время познакомить вас с мисс Офелией несколько ближе.

Перейти на страницу:

Все книги серии Школьная библиотека (Детская литература)

Возмездие
Возмездие

Музыка Блока, родившаяся на рубеже двух эпох, вобрала в себя и приятие страшного мира с его мученьями и гибелью, и зачарованность странным миром, «закутанным в цветной туман». С нею явились неизбывная отзывчивость и небывалая ответственность поэта, восприимчивость к мировой боли, предвосхищение катастрофы, предчувствие неизбежного возмездия. Александр Блок — откровение для многих читательских поколений.«Самое удобное измерять наш символизм градусами поэзии Блока. Это живая ртуть, у него и тепло и холодно, а там всегда жарко. Блок развивался нормально — из мальчика, начитавшегося Соловьева и Фета, он стал русским романтиком, умудренным германскими и английскими братьями, и, наконец, русским поэтом, который осуществил заветную мечту Пушкина — в просвещении стать с веком наравне.Блоком мы измеряли прошлое, как землемер разграфляет тонкой сеткой на участки необозримые поля. Через Блока мы видели и Пушкина, и Гете, и Боратынского, и Новалиса, но в новом порядке, ибо все они предстали нам как притоки несущейся вдаль русской поэзии, единой и не оскудевающей в вечном движении.»Осип Мандельштам

Александр Александрович Блок , Александр Блок

Кино / Проза / Русская классическая проза / Прочее / Современная проза

Похожие книги

12 великих трагедий
12 великих трагедий

Книга «12 великих трагедий» – уникальное издание, позволяющее ознакомиться с самыми знаковыми произведениями в истории мировой драматургии, вышедшими из-под пера выдающихся мастеров жанра.Многие пьесы, включенные в книгу, посвящены реальным историческим персонажам и событиям, однако они творчески переосмыслены и обогащены благодаря оригинальным авторским интерпретациям.Книга включает произведения, созданные со времен греческой античности до начала прошлого века, поэтому внимательные читатели не только насладятся сюжетом пьес, но и увидят основные этапы эволюции драматического и сценаристского искусства.

Александр Николаевич Островский , Оскар Уайльд , Фридрих Иоганн Кристоф Шиллер , Иоганн Вольфганг фон Гёте , Педро Кальдерон

Драматургия / Проза / Зарубежная классическая проза / Европейская старинная литература / Прочая старинная литература / Древние книги