— Папа, купи его! Не все ли равно, сколько он стоит! — тихонько шепнула Ева, взобравшись на ящик и обняв отца за шею. — Ведь я знаю, у тебя много денег, а мне он очень нравится.
— Зачем тебе этот негр, крошка? Что ты с ним будешь делать— играть, как с погремушкой, или скакать на нем, как на деревянной лошадке?
— Я хочу, чтобы ему хорошо жилось.
— Нечего сказать — своеобразный довод!
Но тут Гейли выудил из бумажника рекомендацию, подписанную мистером Шелби. Джентльмен взял ее кончиками своих длинных пальцев и небрежно пробежал.
— Почерк образованного человека, и написано без грамматических ошибок. Однако набожность этого негра меня смущает, — сказал он, снова бросив насмешливый взгляд на Гейли, — Набожные люди — я говорю о белых — привели нашу страну почти на край гибели. Благочестие сейчас в таком ходу среди кандидатов на предстоящих выборах и среди столпов церкви и государства, что просто не знаешь, кому верить, на кого полагаться! Ну, во сколько вы цените набожность своего товара?
— Вам только бы шутить! — улыбнулся Гейли. — Но в ваших словах есть доля правды. Набожный, честный негр ни за какие коврижки не пойдет против собственной совести, а про Тома в письме так и сказано.
— Ну хорошо, приятель, — и молодой джентльмен протянул работорговцу пачку денег, — получите и пересчитайте.
— Слушаюсь! — Гейли просиял от восторга, вынул, из кармана чернильницу, и через минуту купчая крепость на Тома была готова.
— Пойдем, Ева! — Сен-Клер взял дочь за руку, подошел с ней к Тому, тронул его за подбородок и сказал добродушно: — Ну, как тебе нравится твой новый хозяин?
Том поднял голову. Какое иное чувство, кроме удовольствия, можно было испытать, глядя на это веселое, красивое молодое лицо? На глазах у Тома навернулись слезы, и он проговорил с чувством:
— Да благословит вас бог, хозяин!
— Будем надеяться, что благословит. Как тебя зовут?.. Том? А ты сможешь быть за кучера, Том?
— Я смолоду при лошадях. У мистера Шелби была большая конюшня.
— Ну так вот, сделаем тебя кучером, но при одном условии: напиваться не чаще одного раза в неделю, за исключением особо торжественных случаев.
Том ответил ему удивленным и обиженным взглядом.
— Я непьющий, хозяин, — сказал, он.
— Слыхали мы эти сказки, Том! А впрочем, посмотрим. Если ты говоришь правду, выгода будет обоюдная… Не обижайся, дружок, — добавил он добродушно, глядя на омрачившееся лицо Тома. — Я не сомневаюсь, что ты будешь стараться.
— Да, хозяин, — сказал Том.
— И тебе будет хорошо у нас, — добавила от себя Ева. — Папа всегда наД всеми подшучивает. Но на самом деле он добрый.
— Папа весьма тебе обязан за такую рекомендацию! — со смехом сказал Сен-Клер и, повернувшись на каблуках, отошел от Тома.
О НОВОМ ХОЗЯИНЕ ТОМА И О МНОГОМ ДРУГОМ
Скажем несколько слов о людях, с которыми наш скромный герой столкнулся теперь на своем жизненном пути.
Огюстен Сен-Клер был сыном богатого луизианского плантатора. Его отец и дядя, покинув свою родину, Канаду, поселились один на прекрасной ферме в Вермонте[26], другой — на большой плантации в. Луизиане[27]. Мать Огюстена, предки которой эмигрировали в Луизиану еще в те времена, когда этот штат только заселялся, была француженка. Огюстен назвал в ее честь дочку, льстя себя надеждой, что она унаследует от бабушки душевную чистоту и благородство характера. Жена ревновала его к ребенку, чувствуя, что он отдает ему все свое сердце. Рождение Евы сказалось на ее здоровье — ее мучили мигрени, из-за которых она по три дня не выходила из комнаты. Всем в доме, разумеется, правили слуги, и Сен-Клер не испытывал особенной радости от такого устройства своего семейного очага. Ева была хрупкая девочка; ему не давала покоя мысль, что его единственная дочь, лишенная материнского присмотра, может потерять не только здоровье, но и жизнь. Собравшись в Вермонт к дяде, он взял Еву с собой, а там уговорил свою двоюродную сестру, мисс Офелию Сен-Клер, уехать с ними в Новый Орлеан. И теперь они все трое возвращаются домой на пароходе, где мы и представили их Читателю.
Пока шпили и купола Нового Орлеана медленно вырастают вдали, у нас есть еще время познакомить вас с мисс Офелией несколько ближе.