Хижина дяди Тома

Том вздрогнул, услышав эти слова, в которых звучало беспредельное отчаяние и гнев.

— Где вы родились? — спросил он ее.

— В Кентукки. Один человек купил меня, чтобы присматривать за детьми, которых он выращивал на продажу. В конце концов он и меня продал работорговцу, у которого меня и купил мой теперешний хозяин.

— Почему вы приучили себя к пьянству?

— Нужно было как-нибудь заглушить горе. У меня, уже после переезда сюда, был ребенок. Я надеялась, что мне позволят вырастить его. Хозяйке он вначале даже как будто полюбился. Он был такой толстенький… никогда не кричал. Но хозяйка моя захворала. Я ухаживала за нею, сидела по ночам около нее, наконец сама схватила лихорадку. Молоко у меня пропало. Ребенок стал голодать, так как хозяйка не соглашалась покупать для него молоко… Вскоре от него остались кожа да кости. Ребенок стал беспокойным, и хозяйка запретила мне держать его по ночам при себе. Чтобы ребенок не беспокоил хозяйку, мне приходилось убирать его на чердак. Однажды ночью он кричал там, кричал… пока не умер. А я стала пить, чтобы заглушить в ушах его крик. И буду пить… даже если за это попаду в ад. Хозяин мне твердит, что я непременно попаду в ад, а я отвечаю ему, что я и так уж в аду.

Застонав, несчастная подняла корзину и, поставив ее на голову, медленно удалилась.

Том вернулся домой страшно огорченный. На дворе он встретил маленькую Еву. Глаза ее блестели весельем, и голова была украшена венком из тубероз.

— Ах, Том! — воскликнула она. — Вот и ты! Как я рада, что встретила тебя. Папа позволил, чтобы ты запряг пони и покатал меня в новой коляске. — Она взяла его за руку. — Но что с тобою, Том? Ты какой-то печальный…

— Да, мисс Ева… Но я пойду и запрягу ваших лошадок.

— Нет, ты раньше скажи мне, что с тобой, Том. Я видела, как ты разговаривал со старой Прю…

И Том в простых и бесхитростных словах, волнуясь, рассказал девочке историю несчастной старухи.

Глава XIXТяжкие испытания мисс Офелии продолжаются

— Том, незачем запрягать лошадей… я никуда не поеду, — сказала Ева.

— Не поедете, мисс Ева?

— Твой рассказ так тяжело давит мне на сердце… так тяжело давит на сердце, — повторила она со слезами на глазах. — Не хочу я кататься.

И она вернулась в дом.

Несколько дней спустя вместо Прю булки принесла другая женщина. Мисс Офелия как раз находилась на кухне.

— В чем дело, — спросила Дина, — куда девалась Прю?

— Прю больше не придет, — с таинственным видом зашептала женщина.

— Почему? Умерла она, что ли?

— Мы ничего не знаем… Она в погребе.

И женщина искоса взглянула на мисс Офелию.

Мисс Офелия взяла булочки, и Дина пошла проводить женщину до дверей.

— Да говори же! Что с Прю?

Женщина, казалось, и хотела, и боялась говорить.

— Так вот… — проговорила она наконец. — Прю снова напилась. И ее заперли в погреб… Они оставили ее там на целый день, а потом я услыхала, как они говорили, что ее уже мухи едят. Наверно, она умерла.

Дина всплеснула руками. Повернувшись, она вдруг заметила стоявшую рядом с ней Еву. Большие глаза девочки были широко раскрыты от ужаса. Вся кровь, казалось, отхлынула от ее лица.

— Господи, помилуй! Мисс Ева лишается чувств! Разве можно было при ней говорить такие вещи!

— Я вовсе не собираюсь падать в обморок, Дина, — произнесла девочка с волнением. — И почему бы мне этого не слышать? Ведь бедная Прю весь этот ужас перенесла. Ей было больнее, чем мне.

И Ева, тяжело вздохнув, стала медленно подниматься вверх по лестнице.

Даже мисс Офелия забеспокоилась и потребовала, чтобы ей сообщили всю правду о Прю. Дина рассказала ей все, не скупясь на подробности. Том добавил то, что слышал от самой Прю.

— Это просто возмутительно! — воскликнула мисс Офелия, врываясь в кабинет, где Сен-Клер, полулежа в кресле, читал газету.

— Что такое опять стряслось? — спросил Сен-Клер.

— Что? Они засекли насмерть несчастную Прю!

И мисс Офелия изложила всю историю, останавливаясь на наиболее печальных подробностях.

— Я давно предполагал, что так кончится, — сказал Сен-Клер, снова углубляясь в газету.

— Как! Вы предполагали и ничего не предприняли, чтобы предотвратить это злодеяние! — воскликнула мисс Офелия. — Да разве нет у вас судей или других лиц, которые имели бы право вмешаться в такое дело?

— Принято считать, что достаточной гарантией является заинтересованность владельца в сохранении своей собственности. Если же люди желают терпеть убытки — не знаю, чем тут можно помочь. Эта несчастная была, если не ошибаюсь, воровкой и пьяницей. Не думаю, что ее участь вызовет особое сочувствие.

— Знаете, Огюстэн, это просто ужасно! Подобные поступки призовут на вашу голову гнев господень!