Хлопок одной ладонью

Шульгин ждал Абу Джаалида на бульваре недалеко от входа в Цветник, Сильвия и Иван Иванович подстраховывали с безопасного расстояния.

От пронзительного ветра зашли в кафе со сплошь стеклянными стенами. И им все видно вокруг, и они на глазах у тех, кому положено.

В принципе, высоким договаривающимся сторонам опасаться было особенно нечего. С Шамилем и его парнями «сэр Мэллони» общий язык вроде нашел, о его деловых и боевых качествах они представление получили и нападать не рискнут, не зная, где его помощники и сколько их. «Араб» для него прямой опасности тоже не представлял. Как и Шульгин для «араба». Они здесь вроде как разведчики воюющих сторон в Швейцарии в годы Второй мировой. Настоящие сражения идут в других местах, а здесь – заповедник для интеллектуальных игр и деловых переговоров.

Сели в уголке, сняли шляпы, расстегнули плащи. Закурили.

– Кофе с коньяком?

– Не возражаю. Говорить будем по-русски?

– Не имеет значения, – ответил Шульгин. – Но лучше по-русски. В городе имеется институт иностранных языков, и вот эти девочки, – подбородком он указал на скучающих от безлюдья официанток, – вполне могут оказаться его студентками. Вот и станут прислушиваться, просто для языковой практики. А так мы им неинтересны…

– Резонно. Итак, господин Мэллони, для чего же Ибрагим-бею потребовалось посылать вас сюда, минуя вполне отлаженные каналы?

– А вы позвоните, спросите, если еще не сделали этого ночью.

Один-ноль.

– Мне по рангу не положено проявлять такого рода инициативу. Однако имею достаточно полномочий, чтобы разобраться с сомнительным вопросом на месте.

Можно сказать, что теперь один-один.

А вообще-то – стратегический тупик. Оба уже поняли, что партнер блефует, и продолжать перебрасываться мячами – бессмысленно и нерационально.

И Шульгин решил бросить свой флеш-рояль на стол, а там пусть коллега сам решает, бьется он или нет.

– Сколько ж мы с тобой не виделись, Валентин? Лермонтов писал: «…как вспомнишь, как давно…» Интересно, что сейчас наш общий друг Григорий Петрович поделывает? Он, конечно, давно помер, это только Каганович до ста дотянул, однако ж там живет, наверное. Волнуюсь за него, не чужой ведь человек…

Лихарев буквальным образом оторопел. Узнать-то он Александра Ивановича узнал сразу, и по сказанным словам, и по интонациям. Сразу очень ярко вспомнилась их первая встреча. И следующие тоже. Но вот уж его тут встретить он ожидал в самую последнюю очередь. Точнее – вообще не ожидал.

Тем более видел он Шульгина только в личине Шестакова, о естественном облике понятия не имел. Нынешняя внешность, как показалось Валентину, больше отвечала его внутренней сути.

Врагом Шульгина он считать не имел оснований, в тех московских делах они были скорее союзниками. Потому сегодняшняя встреча наполнила его радостью и оптимизмом. Все же первый знакомый, по-настоящему свой человек за два с лишним года. С которым можно поговорить на непостижимые для аборигенов темы.

Но прежде все-таки следует прояснить обстановку. Так он прямо и спросил, каким образом Шульгин сюда попал, в каком качестве и что ему за дело до Маштакова с его партнерами.

Александр ответил со всей допустимой степенью искренности. Начиная со своего ухода из тела наркома в собственное и в свое время, про события двадцатого и следующих годов в Красной и Белой России. Совсем немного – об Игроках и Великой Сети. Только чтобы стало понятно, какое беспокойство вызвали эксперименты с хронополем в этой химерической реальности, как Новиков нашел установку и записки Лихарева в подвале музея и как, наконец, они сумели сюда пробраться, чтобы посмотреть, что же происходит.

– Да что мы рассиживаемся? – возмутился Шульгин, подойдя к концу своего рассказа. – У меня съемная вилла, совсем неподалеку. Пошли, там и продолжим. Думаю, нам до утра времени не хватит во всем разобраться. Пошли…

Лихарев только на секунду усомнился, а стоит ли самому отправляться «в логово», и сразу одернул себя. Там ему Шульгин-Шестаков подлянок не делал, а здесь зачем? Смысла ни малейшего.

Можно бы, конечно, и к себе пригласить, да неухоженно там, Эвелин постоянно предпочитает в Кисловодске жить, опять же без нужды не стоит явку расшифровывать. Он ведь сейчас в гриме араба, и для чего демонстрировать даже случайному наблюдателю связь между ним и мирным обывателем Лихаревым, в неподобающих связях никем и никогда не замеченным?

До дома Шульгина идти было всего семь минут даже неторопливым шагом.

– Зайдем в магазин, прикупим чего? – спросил Лихарев.

– Нема сенсу[79], – ответил Сашка отчего-то по-польски. Иногда само собой срывалось на разных языках, без строгой привязки к обстоятельствам. – У нас там кабак во флигеле, в момент чего хочешь доставят.

Шульгин не имел возможности на расстоянии объяснить Сильвии происходящее, только показал условным жестом, что все в полном порядке. Зайдут в дом сначала они с Валентином, а потом появится и она с Иваном. Тоже сюрприз будет.

Так и получилось. Они уже сидели в холле в ожидании заказанного обеда, оттягивались по маленькой, когда прозвучал звонок в дверь.