Ход коня

В наше время эпикурейство учит людей всему тому же, чему учило всегда. Позволяйте возникать только самым мимолетным эмоциям, которые проходят так же быстро, как комета создает звезду. Быстро и незаметно. Жизнь в тишине и покое очищает. Всячески избегайте любых видов боли, особенно боли от желаний. Потому что старая жизнь без желаний – это новая жизнь, освобожденная от страданий. Вместо этого она наполняется наслаждениями от достигнутого.

Юн Веннхаген

– Я видел эту цитату на вашем сайте, – сказал Винсент. – Не знал, что ваш отец тоже был эпикурейцем.

– Прежде всего, эпикурейцем был мой дедушка, – ответила Нова. – Папа только помогал ему поначалу. Он не полностью разделял философию моего деда. Эта цитата – последнее, что он сочинил, прежде чем… исчез.

– Исчез? – удивился Винсент. – Разве он не погиб в автомобильной аварии?

Нова побледнела и опустила глаза. Менталист прикусил язык. Ясное дело, она не хотела говорить о смерти отца в таких выражениях. Бесчувственный пень, он не только заставил ее это сделать, но и напомнил о той аварии, до сих пор отдающейся для нее болью во всем теле. Умник… И этот человек претендует на то, чтобы учить жизни других!

– Его искали две недели после… того случая, – сказала она. – Но так и не нашли. Конечно, я понимаю, что его больше нет. Я имею в виду тело. Но какая-то часть меня – та девочка, что была с ним в машине – все еще надеется, что когда-нибудь он объявится. Живой и невредимый, только волосы мокрые.

Винсент попытался стряхнуть с себя образ воскресшего из мертвых Юна Веннхагена с водорослями в мокрых волосах. Он знал, что Нова имела в виду не это, и тем не менее…

– Ваш отец был философ. – Он кивнул на текст, переводя разговор в другое русло.

Как видно, это сработало, потому что Нова рассмеялась.

– Со мной совсем не обязательно быть вежливым, – сказала она. – Этот текст непонятен постороннему человеку. И папа написал его, поставив перед собой задачу использовать только определенное количество слов. Он часто устанавливал для себя подобные ограничения. Что же касается результата… так или иначе, мы до сих пор используем эту цитату. Адрес на обратной стороне. Как я уже сказала, для нас вы всегда желанный гость. Жалею, что отказалась от воды.

– Пожалуйста! – с готовностью отозвался Винсент и отложил брошюру.

Нова взяла открывалку и откупорила бутылку. Винсент с облегчением выдохнул воздух, который, сам того не замечая, все это время удерживал в себе. Взял пустой стакан и наполнил его водопроводной водой из-под крана.

– Кстати, я участвую в том же полицейском расследовании, что и вы, с убитыми детьми, – сказал он, возвращаясь на место. – Ваша идея об организованной группе показалась мне интересной. Но разве большинство таких движений не предпочитают оставаться вне поля зрения общественности? Зачем им обращать на себя внимание?

Нова отпила прямо из бутылки и посмотрела на него. Идеально нанесенная помада ни на миллиметр не вышла за отведенные ей границы.

– Может, они и не хотят обращать на себя всеобщее внимание, – пояснила она. – Просто передают людям какое-то послание.

– Что за послание? Вы имеете в виду свою теорию насчет воды? К сожалению, она больше не актуальна. Сегодня утром полиция обнаружила еще одного ребенка, в Фатбурспаркене. Насколько мне известно, вскрытие еще не производилось. Но я убежден, что это связано с другими убийствами. А Фатбурспаркен довольно далеко от водоемов. Фонтан, думаю, можно не считать.

Нова опять улыбнулась и подмигнула менталисту. Ее присутствие как будто заполняло собой всю комнату. Поневоле Винсент был впечатлен. Хотел бы он иметь такую харизму… притягательную энергетику, за неимением лучшего слова. Странно, что у Новы до сих пор не было своей программы на телевидении. Наверняка ей предлагали, но она отказалась. Нова не стремилась к известности больше самого необходимого, что редкость для людей сферы публичных выступлений.

– Я бы сказала, эта находка скорее подтверждает мои предположения, – ответила она. – Кому, как не вам, знать, что Фатбурспаркен когда-то был озером. Лет шестьсот тому назад это был роскошный водоем в центре Сёдермальма. И он имел большое значение для жителей, которые брали из него воду и ловили рыбу.

Конечно, она права! Этот парк – остаток одного из самых важных водоемов Стокгольма. Винсенту стало стыдно за свою забывчивость. Наверное, Педеру захотелось бы узнать об этом больше…