Ход коня

– Это не может быть далеко, – услышала она отдающийся эхом, приглушенный голос Винсента. – Семьсот один, семьсот девять, семьсот девятнадцать…

Она не стала спрашивать, что он считает. Похоже, нечетные числа, только порядок странный. Вряд ли это было хорошим знаком, насколько она знала Винсента.

Сантиметр за сантиметром Мина продвигалась вперед. Дышать старалась через нос, чтобы запах экскрементов не задерживался в ноздрях. Во рту все еще ощущался привкус желудочного сока. Когда Мина увидела отложения на стенках трубы, остановить это было уже невозможно. Желудок вывернуло наизнанку. Рвота забрызгала ботинки Винсента прямо перед ее носом.

– С тобой всё в порядке?.. Семьсот пятьдесят один, семьсот пятьдесят семь, семьсот шестьдесят один…

Мина сплюнула, чтобы избавиться от остатков рвоты.

– Когда-то здесь пахло еще хуже, – успокоил ее Винсент. – Семьсот шестьдесят девять, семьсот семьдесят три…

Голос Винсента смолк. В этот момент Мина с ужасом осознала, что ее руки покрыты желудочной кислотой. На этот раз ее вырвало едой. И теперь через все это придется ползти на локтях… В туннеле, где воняет фекалиями…

– Ползи быстрее! – закричала она и бросилась вперед всем телом, на мгновение забыв о вони, которая щипала в носу.

Теплый желудочный сок лип к животу и груди. Под Миной что-то зашевелилось. Она вскрикнула, просунув руку в склизкую жижу, и ударилась плечом. Огромный паук вклинился в конус света, направленного в ее сторону. Сердце подпрыгнуло до горла.

– Скоро будем на месте, – послышался голос Винсента. – Я надеюсь на это, по крайней мере… Восемьсот пятьдесят три…

Мысль о том, что цель близка, заставила Мину ползти быстрее. Теперь даже брюки липли к ногам. Как хотелось бы ей обогнать Винсента и устремиться к свежему воздуху изо всех сил… Но диаметр трубы не позволял это сделать.

Что-то упало ей на волосы, и Мина снова закричала. Крик, многократно отразившийся эхом, усилился до хора, от которого стыла в жилах кровь. Нечто заползло в волосы, и Мине не хватало свободного пространства, чтобы поднять руки и убрать это. Дыхание стало поверхностным и прерывистым, как будто Мина дышала вхолостую.

– Что с тобой? – спросил Винсент. – Нужна помощь?

– Ползи, – выдохнула она, из последних сил преодолевая гипервентиляцию.

Внезапно Мина осознала, что его приглушенный голос не только следствие акустики трубы. Винсент говорил сквозь зубы, стиснув челюсти. Она настолько сосредоточилась на своих ощущениях, что забыла о его проблемах. А ведь менталист не выносил замкнутого пространства. Каких же усилий стоило ему оставаться таким невозмутимым, даже поддерживать ее! Мысль о том, что Винсент паникует не меньше, придала Мине сил. Если получается у него, сможет и она.

Телефон погас, и туннель погрузился в кромешный мрак. Похоже, батарейка совсем разрядилась. Мина была готова не просто разрыдаться, а кричать и метаться из стороны в сторону. На секунду она забыла, что нужно дышать через рот, и резкий запах снова ударил в нос. Кислый, сладковатый запах рвоты и экскрементов. Слезы жгли глаза, но Мина продолжала ползти, сантиметр за сантиметром. В кромешной тьме, в надежде на свет впереди.

– Мина? – прорезал темноту голос Винсента.

– Да?

– Мне кажется, я вижу свет… Одна тысяча двести девяносто семь… Мы почти выползли… Тысяча триста один.

Слезы, теперь от облегчения, потекли по щекам. Нечто шевелилось в волосах, но Мине было все равно. Она ползла за голосом Винсента, к свету.

* * *

Когда Мина вывалилась из трубы, Винсент с трудом удержался от того, чтобы ее обнять. Вероятно, это было худшее, что он мог сделать. Особенно с учетом исходившего от нее резкого запаха и прилипшей к телу одежды. Помимо прочего, Винсент сомневался, хватит ли у него на это сил, которые все ушли на подавление паники.

Мина взъерошила волосы. Три громадных паука выпали на землю и исчезли в траве. Последовав их примеру, Винсент лег на спину, глядя в чистое голубое небо.

После темноты свет выжигал глаза, но это не имело значения. Главное – он опять мог дышать. Винсент повернул голову, озираясь в наполненном воздухом и светом бескрайнем пространстве. Мина тоже легла в траву, раскинув руки. Одно это говорило о многом. Перегруженный адреналином мозг слишком долго поддерживался только инстинктом выживания, словно невидимой оболочкой окружавшим тело Мины. Это не могло продолжаться долго. На ее щеках уже блестели слезы. Винсент видел, что они оставляют на коже грязные следы. При этом Мина источала такой запах, что впору было заткнуть нос.

И все-таки Винсент никогда не видел ее такой красивой.

– Вот черт, – прохрипела она.

Винсент догадывался, что больше всего на свете ей сейчас хотелось сорвать с себя одежду. Но на это не было сил.

– Что за псих? – сказала она с устремленными в голубое небо глазами. – То есть он собирался убить их всех, а сам ускользнуть через этот туннель? Как ты думаешь, он взял бы с собой Нову? Или она тоже умерла бы в бункере? Разве бросать детей не противоречит природе родителей?