Ход коня

– Конские попоны, видишь? Похоже, мы нашли источник волокон. Хотя я до сих пор не могу понять, как они могли оказаться в горле. И как появились следы на легких, на которые указывала Мильда. Мы всё еще ничего не знаем. Почему именно эти дети? Из каких соображений вообще действовал Юн? Похоже, он и его последователи вели чрезвычайно незаметную, тихую жизнь все эти годы. С какой стати они оживились именно теперь?

Винсент замолчал, глядя на матрасы и одеяла. Похоже, на этот раз он не видел ни шаблонов, ни закономерностей. Мина не могла представить себе, каково это – видеть закономерности даже тогда, когда этого не хочешь. Но здесь ничего не было, кроме темноты, которая все наступала. Круг света, в котором стоял Винсент, сократился до полумесяца, но волосы менталиста все еще блестели.

Мина проследила за его взглядом.

Матрасы.

Одеяла.

Следы на маленьких телах, как будто легкие подвергались давлению.

Волокна в горле.

Постепенно в памяти проступало давнее событие. Мина читала об этом, прежде чем подать документы в полицейскую школу. Именно это заставило ее принять окончательное решение встать на путь борьбы со злом.

– Когда-то в Америке погибла одна девочка, – медленно произнесла она. – Думаю, это произошло в начале двухтысячных. Ее звали… Кэндис, да… Кэндис Ньюмейкер. Приемная мать отвела ее к психиатру, так как ей казалось, что девочка ведет себя ненормально…

У Мины по коже побежали мурашки. Ей вдруг захотелось уйти отсюда. Наружу, на солнце. Позвонить Юлии, вызвать команду криминалистов, которые обследуют здесь всё, миллиметр за миллиметром.

Между тем от светового круга оставалось все меньше.

– Когда лекарства не помогли, – продолжала Мина, – мать отвела ее к терапевту. И тот решил назначить Кэндис терапию привязанности. Одна из техник, которую он использовал, называлась «ребёфинг». Кэндис умерла на второй неделе терапии.

– Что? Ребёфинг?

Мина кивнула на матрасы и одеяла.

– Кэндис завернули в одеяло. Сверху положили матрасы, чтобы создать имитацию родовых путей. И велели пробираться к свету. Видимо, чтобы сблизилась с приемной матерью, я не знаю… Так или иначе, пока она, напрягая последние силы, «пробиралась к свету», взрослые, сидя на матрасах, сдерживали ее весом своих тел. Кэндис кричала, ее рвало. Несколько раз она со слезами в глазах уговаривала мучителей прекратить пытку, иначе она точно умрет. Но ее не слушали. Пока однажды утром не констатировали смерть мозга от нехватки кислорода. Все это осталось на пленке.

– Боже мой, – сказал Винсент. – Все это слишком напоминает отчеты Мильды. Нужно срочно звонить Юлии.

В бункере становилось прохладнее, по мере того как истончался льющийся через отверстие сверху поток солнечного света. Теперь от полумесяца осталась жалкая четверть.

Свет.

Он угасал.

Мина перевела взгляд от сжимающегося белого пятна на полу к отверстию.

– Винсент, – сказала она. – Люк. Мы неправильно его закрепили. Он опускается.

Винсент посмотрел на люк, а потом на Мину и бросился к лестнице. Но стоило ему поставить ногу на самую нижнюю ступеньку, как последняя полоска света померкла, и люк опустился с тяжелым глухим стуком. Мина не слышала щелчка, но всем телом почувствовала, как сработала защелка.

* * *

– Нас мог кто-нибудь запереть?

Она почувствовала, как вокруг них все плотнее смыкаются стены. Дыхание стало напряженным, потом легким и поверхностным. Внезапно Мина ощутила его руку на своей. Это никак не могло подействовать на нее успокаивающе, если б только… это не была рука Винсента.

– К сожалению, нам некого винить, кроме самих себя и нашей глупости, – ответил Винсент. – Нам следовало понадежнее закрепить люк. Как мы могли этого не сделать?

– Ты ведь откроешь его? – выдавила Мина сквозь стиснутые зубы.

Тишина. Его молчание слишком затянулось. Мина достала телефон и включила фонарик, чтобы как следует рассмотреть Винсента. Выражение его лица было более напряженным, чем она того хотела бы.

– Конструкция замка не позволяет открыть его изнутри, – ответил он.

– Что? Насколько это логично? Это убежище, оно должно защищать от внешнего мира. Не от того, что внутри. Зачем Юну строить убежище, из которого нельзя выйти?

– Не следует применять обычную человеческую логику к пророку Судного дня, – объяснил Винсент. – В мире Юна день, когда им пришлось бы воспользоваться убежищем, был бы концом всего.

– Но в таком случае зачем вообще строить убежище? С тем же успехом они могли встретить смерть на поверхности земли… Это еще менее логично.

Винсент вздохнул и опустился на матрасы в углу. Он не отвечал, и Мина решила не настаивать. Пусть поразмышляет спокойно. Она проверила телефон – приема нет. Это тоже стало неожиданностью. Мина поднялась по лестнице и поднесла телефон к люку. Никакой разницы. Телефон стал бесполезен.