Холодный дом (главы I-XXX)

- Да, деревня, - говорит мистер Джордж, орудуя ножом и вилкой. - А ты, Фил, ее, наверно, и не видывал?

- Болото видел как-то раз, - отвечает Фил, с удовольствием уплетая завтрак.

- Какое болото?

- Просто болото, командир, - объясняет Фил.

- Да где ж ты его видел?

- Не помню где, - говорит Фил, - только я его видел, начальник. Плоское такое. И все в тумане.

Фил называет хозяина попеременно то начальником, то командиром, выражая этим равную степень уважения и почтительности, и так называет только мистера Джорджа.

- А я родился в деревне, Фил.

- Да что вы, командир?

- Да. Там и вырос.

Фил, подняв свою единственную бровь, с почтительным интересом смотрит на хозяина и делает огромный глоток кофе.

- Я знаю, как всякая птица поет, - говорит мистер Джордж, - не много найдется в Англии таких трав или ягод, каких я не мог бы назвать, не много найдется деревьев, на какие я не сумел бы влезть. Когда-то я был настоящим деревенским мальчуганом. Моя матушка жила в деревне.

- Надо думать, она была прекрасной старушкой, начальник, - замечает Фил.

- Да! И не так уж она была стара... тридцать пять лет тому назад, говорит мистер Джордж. - Но, бьюсь об заклад, что и в девяносто лет она могла бы держаться почти так же прямо, как я сейчас, да и в плечах была бы почти такой же широкой.

- Она умерла девяноста лет, начальник? - спрашивает Фил.

- Нет. Ну, ладно! Оставим ее в покое, благослови ее бог! - говорит кавалерист. - С чего это я разболтался о деревенских мальчишках, беглецах и бездельниках? Из-за тебя, конечно! Так, значит, ты деревни не видывал... кроме как во сне да болота наяву? Так, что ли?

Фил качает головой.

- А хотелось бы увидеть?

- Да нет, пожалуй, не очень, - отвечает Фил.

- С тебя хватит и города, а?

- Видите ли, командир, - объясняет Фил, - ведь я ничего другого не знаю, а насчет того, чтобы гнаться за чем-нибудь новеньким, пожалуй, уж из лет вышел.

- А сколько же тебе лет, Фил? - спрашивает кавалерист, помолчав и поднося ко рту блюдечко, от которого идет пар.

- Сколько-то с восьмеркою, - отвечает Фил. - Никак не восемьдесят, но и не восемнадцать. Где-то между.

Мистер Джордж неторопливо опустил блюдечко, не прикоснувшись к его содержимому, и начинает с улыбкой: "Что за черт, Фил...", но не доканчивает фразы, заметив, что Фил считает по своим грязным пальцам.

- Мне было ровно восемь, по исчислениям приходского совета, когда я убежал с медником, - говорит Фил. - Раз послали меня куда-то, и вижу я, сидит у какой-то лачуги медник - один у своего горна греется, - вот благодать-то! Ну, он и говорит мне: "Не хочешь ли, паренек, побродить со мной?" Я говорю: "Да", ну вот мы с ним да с горном и зашагали к нему домой в Клеркенуэл. Это первого апреля было. Я тогда умел считать до десяти, и вот наступает опять первое апреля, я и говорю себе: "Ну, брат, теперь тебе восемь и один". А на следующее первое апреля опять говорю себе: "Ну, брат, теперь тебе восемь и два". Дальше - больше, сравнялось мне восемь и один десяток, потом - восемь и два десятка. Ну, а когда уж столько наросло, я и запутался; а все ж таки всегда знаю, что мне восемь и сколько-то еще.

- Так, - отзывается мистер Джордж, снова принимаясь за еду. - А куда же девался медник?

- Допился до больницы, начальник, а в больнице его, говорят, положили... в стеклянный ящик, - с таинственным видом отвечает Фил.

- Зато ты сразу же повысился в чине? Продолжал его дело, Фил?

- Да, командир, худо ли, хорошо ли, продолжал его дело. Не больно-то оно было выгодное, - бродил я все по таким местам, как Сэфрон-Хилл, Хэттон-гарден, Клеркенуэл, Смитфилд *, а там одна голь перекатная живет, посуда до тех пор на огне стоит, пока совсем не распаяется, - и чинить уж нечего. При жизни хозяина почти что все бродячие медники у нас останавливались - хозяин на них больше зарабатывал, чем на починке. Ну, а ко мне они заходить не стали. Ведь я не то, что он. Он им, бывало, хорошую песню споет. А я не умел. Он им, бывало, сыграет что-нибудь на каком хочешь котелке - хоть на чугунном, хоть на оловянном. А я только и умел, что чинить да лудить эти самые котелки - не мастер я по части музыки. Да еще больно я некрасивый был - бабы ихние на меня и глядеть не хотели.

- Очень уж они были разборчивые. В толпе ты не хуже других, Фил, говорит кавалерист с ласковой улыбкой.