Холодный дом (главы I-XXX)

- И, право же, - продолжала она, - я положительно опасаюсь иногда, уверяю вас, что, поскольку дело еще не решено и шестая, или Большая, печать все еще торжествует, может случиться, что и меня найдут здесь окоченевшей и бездыханной, как я находила стольких птичек.

В ответ на полный сострадания взгляд Ады Ричард ухитрился тихо и незаметно положить на каминную полку немного денег. Мы все подошли поближе к клеткам, делая вид, будто рассматриваем птичек.

- Я не могу позволить им петь слишком много, - говорила старушка, - так как (вам это покажется странным) в голове у меня путается, когда я слежу за судебными прениями и вдруг вспоминаю, что пташки мои сейчас поют. А голова у меня, знаете ли, должна быть очень, очень ясной! В другой раз я назову вам их имена. Не сейчас. В день столь доброго предзнаменования пусть поют сколько угодно. В честь молодости, - улыбка и реверанс, - надежды, - улыбка и реверанс, - и красоты. - Улыбка и реверанс. - Ну вот! Раздвинем занавески - пусть будет совсем светло.

Птички оживились и начали щебетать.

- Я не могу открывать окно, чтобы воздух у меня был свежее, - говорила маленькая старушка (воздух в комнате был спертый, и ее не худо было бы проветрить), - потому что Леди Джейн - кошка, которую вы видели внизу, покушается на их жизнь. Целыми часами сидит, притаившись, за окном на парапете. Я поняла, - тут она перешла на таинственный шепот, - что ее природное жестокосердие теперь обострилось - она охвачена ревнивой боязнью, как бы их не выпустили на волю. В результате решения суда, которое, я надеюсь, вынесут вскоре. Она хитрая и коварная. Иногда я готова поверить, что она не кошка, а волк из старинной поговорки: "Волк, что голод - не выгонишь!"

Бой часов на колокольне, где-то поблизости, напомнил бедняжке, что уже половина десятого, и положил конец нашему визиту, - нам самим закончить его было бы не так-то легко. Придя домой, старушка положила на стол свой мешочек с документами, а теперь торопливо схватила его и осведомилась, не собираемся ли мы тоже пойти в суд. Мы ответили отрицательно, подчеркнув, что никоим образом не хотим ее задерживать, и тогда она открыла дверь, чтобы проводить нас вниз.

- После такого предзнаменования мне более чем когда-либо нужно попасть в суд до выхода канцлера, - сказала она, - ибо он может назначить слушание моего дела в первую очередь. У меня предчувствие, что он действительно назначит его в первую очередь сегодня утром.

На лестнице она остановила нас и зашептала, что весь дом набит каким-то диковинным хламом, который ее хозяин скупил постепенно, а продавать не желает... потому что он чуть-чуть... того. Это она говорила на площадке второго этажа, а перед тем, на третьем этаже, ненадолго остановилась и молча указала нам пальцем на темную закрытую дверь.

- Единственный жилец, не считая меня, - объяснила она шепотом, переписчик судебных бумаг. Здешние уличные мальчишки болтают, будто он продал душу черту. Не представляю себе, на что он мог истратить вырученные деньги! Тсс!

Тут она, должно быть, испугалась, как бы жилец не услышал ее слов из-за двери, и, повторяя "тсс!", пошла впереди нас на цыпочках, точно шум ее шагов мог выдать ему то, что она сказала.

Проходя через лавку к выходу тем же путем, как мы шли к лестнице, мы снова увидели старика хозяина, убиравшего в подполье кипы исписанной бумаги, видимо макулатуры. Старик работал очень усердно, - так, что пот выступил у него на лбу, - и, убрав сверток или пачку, хватал лежащий у него под рукой кусок мела и чертил им какую-то закорючку на обшивке стены.

Ричард, Ада, мисс Джеллиби и маленькая старушка уже прошли мимо него, а я не успела, так как он внезапно остановил меня и, дотронувшись до моего локтя, написал мелом на стене букву "Д" - написал чрезвычайно странным образом, начав снизу. Это была заглавная буква, не печатная, но написанная точь-в-точь так, как написал бы ее клерк из конторы господ Кенджа и Карбоя.

- Можете вы произнести ее? - спросил старик, устремив на меня пронзительный взгляд.

- Конечно, - ответил я. - Это нетрудно.

- Как же она произносится?

- Д.

Снова бросив взгляд на меня, потом на дверь, он стер букву, вывел на ее месте букву "ж" (теперь незаглавную) и спросил:

- А это что такое?

Я ответила. Он стер "ж", написал "а" и задал мне тот же вопрос. Так он быстро чертил букву за буквой, все тем же странным образом, начиная снизу, а начертив, стирал ее, - причем ни разу не оставил на стене двух одновременно, - и остановился лишь после того, как написал все буквы, составляющие слово "Джарндис".

- Как произносится это слово? - спросил он меня.

Я произнесла его, и старик рассмеялся. Затем он таким же странным образом и с такой же быстротой начертил и стер одну за другой все буквы, составляющие слова "Холодный дом". Не без удивления прочла я вслух и эти слова, а старик снова рассмеялся.

- Ха! - сказал он, отложив в сторону мел. - Вот видите, мисс, я могу рисовать слова по памяти, хоть и не умею ни читать, ни писать.