Хомские тетради. Записки о сирийской войне

Тласс рассказывает о приезде сюда наблюдателей из Лиги арабских государств. Поначалу они оставались по ту сторону проспекта — не отваживались его пересечь, опасаясь обстрелов; потом, два дня спустя, все-таки перешли — их было человек пять или восемь — без сопровождения. В ту пору — это была первая неделя миссии наблюдателей[42] — квартал был окружен, обстановка очень напряженная. Наблюдатели пришли, чтобы уговорить их вступить в переговоры с правительственными силами. САС ответила: «Вы здесь для того, чтобы наблюдать, и не можете не видеть того, что делает с нами армия!» На самом деле наблюдатели хотели обсудить соблюдение условий соглашения[43] в обмен на отвод сил САС.

Обед с Абдерразаком Тлассом. Взбитые яйца, мясо с яйцом, хумус, помидоры, zaatar. Подогретый хлеб: его кладут поверх всей еды или прижимают к стенкам sobia.

В какой-то момент Г. получает звонок от своей жены, которая требует, чтобы он вернулся домой. Извинившись, он нас покидает, и дальше наш разговор идет через Имада.

Пытаемся уговорить Абдерразака Тласса позволить нам увидеть солдат, раненных вчера[44]. В ответ он сначала заводит разговор о каком-то информаторе, shabbiha из алавитов, который выдавал местонахождение тайников с оружием, принадлежащим САС. Потом мы узнаем, что есть еще и секретная тюрьма, но они не хотят нам ее показывать. Солдаты, о которых идет речь, содержатся там.

Я говорю: «Очень важно, чтобы мы могли показать всему свету, что вы — приличные люди, патриоты, что вы гуманно обращаетесь с ранеными врагами. Что вы, в конце концов, не имеете ничего общего с, Аль-Каидой».

Абдерразак Тласс: «Если все будет продолжаться так, как идет теперь, мы станем такими же, как „Аль-Каида“. Если весь мир отвернулся от нас и поддерживает Асада, нам придется атаковать Израиль и другие страны, сделать конфликт международным, чтобы вынудить мировое сообщество наконец вмешаться. Мы объявим джихад». Он утверждает, что это не только его личное мнение: такая перспектива обсуждалась в военном комитете Хомса и все ее одобрили.

Он хочет, чтобы в дело вмешался военный альянс НАТО. «Если НАТО не вмешается, мы поднимем на войну весь мусульманский мир. И к нам поедут боевые группы из других стран. В этом случае наша война превратится в войну против qufr[45], и одной Сирией дело не ограничится. Ситуация может выйти из-под контроля. Начнется тотальная война против Израиля».

Тласс объясняет, что им придется это сделать, чтобы оказать давление на Запад: он должен вмешаться, иначе война охватит весь регион.

Такой взгляд на вещи, мягко говоря, наивен. Наш собеседник полагает, что так можно заставить Европу и США вмешаться в конфликт. Они тут все убеждены, что США помогают Асаду удержаться у власти в интересах Израиля. И надеются достичь своей цели, ввергнув в хаос весь регион.

«Мы перепробовали все, но ничего не помогает. Эту пятницу провозгласили „пятницей накануне объявления джихада“. Мы уже два месяца откладываем это объявление, хотя подавляющее большинство „за“. И поскольку мы служим народу, мы должны отвечать его чаяниям».

Во время манифестации, как я уже говорил, мне рассказывали, что эта пятница была объявлена «днем памяти политзаключенных». Придавать дням недели, особенно пятницам, какой-то особый смысл можно на разных форумах, даже в Facebook или на других сайтах — посредством голосования. Похоже, что сайты уже соревнуются в этом, отсюда и такая разноголосица по поводу посвящений нынешней пятницы. Из-за малого количества голосующих эти акции не могут претендовать на репрезентативность, на то, чтобы представлять общественное мнение восставшей Сирии.

Но Абдерразак Тласс настаивает на своем, ссылаясь на то, что сегодня митингующие кричали «Labayk, labayk, labayk ya-Allah!». Это ритуальный клич идущих в Мекку, он означает: «Господь, я пришел!» (Labayk переводится как «Мы покоряемся тебе»). Иными словами, на митинге люди давали понять, что они готовы идти на смерть, то есть готовы к джихаду.

Когда мы уходили, то Абдерразак Тласс, провожая нас к выходу, напевал: «Господь, мы идем на джихад». Все вокруг громко смеялись.

Уже на улице, перед тем, как расстаться, мы еще раз спросили его об отношениях с Риядом аль-Ассаадом: «Наша Свободная армия находится внутри[46], и этим все сказано». Это следует понимать так: приказов извне мы не приемлем. «И он, и я служим народу. Тот, кто идет против воли народа, становится предателем». Что думает Рияд о перспективе объявления джихада, ему неизвестно: у них неважно со связью.