Хомские тетради. Записки о сирийской войне

Истории с похищениями. Месяц назад агенты shabbiha схватили в Инттта’ат женщину, продержали у себя четыре дня и отпустили вместе с двумя другими девушками в обмен на своих, похищенных САС. Там же, в Инша’ат, живет семья С., у которой похитили дочь X. С. и держали ее у себя пять дней. Военврач Абу Абдаллах ее знает.

Еще раньше Абу Абдаллах подарил мне очень красивые misbaha[57] из стеклянных шариков, окрашенных в цвета свободной Сирии: их смастерил, сидя за решеткой, его брат.

Другой врач — его зовут Али — показывает мне спину, иссеченную рубцами. Это множественные ранения, полученные 28 октября. Одна из пуль прошла в сантиметре от сердца, а другая — в полутора сантиметрах от позвоночника. Дело было так: агенты shabbiha, четверо мужчин, вооруженных калашами и пулеметом, вошли в квартал, дружески поздоровались с людьми из САС, а потом расстреляли мирную демонстрацию. Им удалось сбежать через Кфар-Айя и укрыться на своем КПП. Было убито шесть человек, среди которых одна женщина. Райед помнит этот случай, он фотографировал трупы. Раненого Али успели провозгласить шахидом, и ему уже начали рыть могилу. «Теперь я — живой мученик».

* * *

Мы уже вернулись домой, когда на улице началась перестрелка: стреляли совсем близко, видимо, была попытка атаки. Дальше последовал большой обмен любезностями. Потом вроде бы затихло, однако прогрохотал миномет, перестрелка возобновилась и продолжалась довольно долго.

22.45. Одеваемся и выходим на улицу в компании Алаа, у которого на плече АК-74. Идем в штаб к Хасану, там, в полной темноте, при свете мобильника, его ребята пытаются вставить ленту в пулемет, который, похоже, заклинило. Идем дальше, с нами — еще один боец. Стараясь держаться поближе к стенам полуразрушенных домов, двигаемся туда, где были вчера. На перекрестке выходим на ту улицу, которая ведет к позициям регулярных сил. Алаа объясняет, что надо ее пересечь, причем как можно быстрее. Перебегаем на другую сторону. В этот момент с КПП открывают огонь, сначала одиночными выстрелами, потом очередями. Идем дальше, надо найти Хасана. Второй боец звонит ему, и выясняется, что он уехал в Инша'ат — на главное направление атаки. А кто же ее начал? Выходит, что повстанцы? «Нет, мы никогда не атакуем первыми, — объясняет Алаа. — Наступает армия, а мы — защищаемся». Разворачиваемся, снова перебегаем улицу и без происшествий возвращаемся домой.

Удивительно, как беспечны мы были, когда пытались связаться с Хасаном, стоя в полной темноте на углу улицы, расположенной на линии огня. Со всех сторон пальба, а мы как ни в чем не бывало стоим себе в этой холодной тьме.

* * *

Имад предлагает нам еще одну версию истории о двух заключенных, которых мы видели во второй клинике. Вооруженные подразделения повстанцев напали на одно из армейских зданий, и эти двое ударились бежать: они были ранены. Их поймали, и только тогда они сказали: «Мы — с вами». Однако в САС их считают пленными[58]. Перед армейскими снайперами ставятся две задачи: стрелять в прохожих и в тех солдат, которые пытаются перебежать к противнику. Что и произошло с этими двумя.

Фади, Абу Язан и Хасан возвращаются после боя. Фади пытался стрелять из РПГ, который Абу Язан разбирает у нас на глазах. Похоже, гранатомет приказал долго жить.

Мы подкалываем ребят за то, что они не принесли ничего поесть.

Абу Язан рассказывает, как шел бой. У Свободной армии в Инша’ат есть укрепленный пункт, он расположен в школе. Правительственные силы пошли в атаку, и бойцы САС стали просить у своих подмоги. Они знали, что в строящейся высотке возле голубой башни засел снайпер, и, чтобы его снять, им подвезли РПГ. Ну, они из него и шарахнули. Даже если попасть в снайпера не удастся — ведь они стреляют наугад, поскольку не знают, на каком этаже находится гнездо, — такой обстрел его испугает и вынудит спуститься.

00.45. Наконец-то принесли поесть. Имад радостно вопит, выхватывает пистолет и стреляет в открытое окно, хохоча от возбуждения. Я хриплю в ответ: «Если вы пришли в гости, то дырявить стены и бить стекла невежливо — это дурной тон».

Воскресенье 22 января. Баба-Амр

Неторопливое пробуждение ото сна. Zaatar, labneh, сыр.

Сны накатывают один за другим, очень личные и тревожные.

Выходим на улицу. Холод, туман. Покрытый мутной пеленой квартал безлюден. К штабу стекаются бойцы. Подъехал на мотоцикле Мухаммед 3., член Военного совета. За ним подтягивается Абу Язан. Завязывается разговор о том, какой калаш лучше — русский или китайский. Ребята шутят, смеются, постреливают вверх. Говорят по-английски, ухитряясь обходиться тремя словами.

Вооружение Свободной армии собиралось с бору по сосенке: есть российского производства, попадается китайское, чешское, бельгийское, американское, испанское, итальянское…