Хорошее самочувствие: Новая терапия настроений

Как можно достигнуть этого? Ваши мысли, чувства и верования базируются на собственном опыте. А жизнь постоянно течет, изменяется. Ярлыки становятся малы, как детская распашонка, или настолько всеобщи, что вы выскальзываете из них. Абстрактные ярлыки, подразумевающие ущербность личности, не могут нести какую-либо информацию. Но они убеждают человека в его второсортности. Что же тогда очевидно? Конечно, не рассуждения: «Я чувствую неадекватность — значит я неадекватен. А иначе, что порождает эмоции?» Ошибка кроется в зависимости рассуждений от настроения. Чувства не могут определять чью-либо ценность, особенно, чувства комфорта и дискомфорта. Печаль и тоска не показатели того, что человек, страдающий ими — неприятен, малоценен и низок.

Кто скажет, что счастье — критерий величия человека? Или это доказывает, что счастливый человек просто хорошо себя чувствует? Чувства еще никогда не определяли ценности человека. На чем же тогда основывается самоуважение, как его поднять? Нельзя же сделать что-либо особенно ценное, чтобы задобрить его, — все равно все вывернет наизнанку внутренний голос. Почему? Потому что он врет; чувство самоценности у больного не основывается на правде, это плод депрессии.

Три ступени, по которым можно выбраться из депрессии:

1. Излей негативную мысль из головы на бумагу.

2. Прочти десять видов нарушения в процессе познания и выбери из них свои.

3. Замени написанное в первом пункте более объективными мыслями. По прохождении этих трех ступеней самочувствие значительно улучшится, самоуважение вырастет, чувство собственной ничтожности и депрессия пойдут вниз.

Глава пятая. Лень и борьба с ней

В предыдущей главе говорилось о том, что настроение изменяется вслед за мыслями. Второй способ изменения чувств делами — это не секрет для многих людей, но существует одна заминка — делать во время депрессии не хочется ничего.

Одно из главных деструктивных свойств депрессии — паралич сил. При умеренных формах больной откладывает на потом некоторую надоевшую домашнюю работу. Недостаток мотивации к фактически любой активности приводит к тому, что любая деятельность пугает. Больной выполняет все меньше и меньше работы и чувствует себя все хуже и хуже, теряет смысл обычный стимул, падает продуктивность и самоуверенность. Человек оказывается в изоляции. Если больной не признает этой эмоциональной тюрьмы, то ситуация может длиться неделями, месяцами, годами. Неактивность будет усложнять жизнь; безделье оттолкнет друзей, разрушит семью, станет причиной непонимания близких. По этому поводу они будут отпускать комментарии, усугубляющие паралич. Безделье представляется одним из величайших парадоксов человеческой природы; одни могут настолько лелеять в себе эту «изюминку», что становятся противными другим и постепенно впадают в полную изоляцию. Одиночеством наказывают преступников. Молодая обезьяна, отсаженная от сородичей, отстает в развитии, так почему же человек добровольно накладывает на себя взыскание, с таким трудом находит положительную мотивацию в работе?

В моей практике я встречал немало больных, добившихся улучшения самопомощью. Сначала это был тяжелый труд, потом дело пошло на лад.

Недавно я лечил двух пациентов, оказавшихся, как казалось вначале, в тупике.

Пациент А, женщина 28-ми лет, согласилась на эксперимент, чтобы проследить за изменением настроения в зависимости от видов деятельности. Выяснилось, что А чувствует себя хуже всего, когда ничего не делает. В число занятий, улучшающих ее самочувствие, входят: уборка квартиры, музицирование на гитаре, хождение за покупками и т.п. И только одно заставляет ее чувствовать себя плохо, это единственное занятие, делающее ее, практически, всегда несчастной. Догадываетесь что? БЕЗДЕЛЬЕ: лежать целый день в постели, разглядывать потолок и перемалывать негативные мысли. Заползать в кровать и погружаться во внутренний мир. Действительно ли она хочет страдать?

Пациент В, врач, с самого начала лечения начинает давать мне советы, ей кажется, что она уверена — быстрота выздоровления зависит от желания работать над собой между занятиями. Она думала, что хочет выздороветь больше всего на свете (депрессии терзали ее 16 лет). Она подчеркивала, что будет с радостью посещать оздоровительные занятия. Но: я не должен просить ее ударить пальцем о палец, чтобы помочь себе, если я буду настаивать на выполнении 5-минутных упражнений — она покончит с собой. Серьезность ее заявлений подтвердил разработанный в деталях способ самоуничтожения. Откуда у нее такое яркое нежелание помочь себе?

Я думаю, что представил экстремальные формы неприятия деятельности. Более типичные — затягивание уплаты по счетам, похода к зубному или проблема с завершением важного для карьеры доклада. Но вопрос все тот же: почему мы поступаем против своих интересов?