Хороший год, или Как я научилась принимать неудачи, отказалась от романтических комедий и перестала откладывать жизнь «на потом»

В этот момент он загружал посудомоечную машину – совершенно бездумно, в стиле джазовой импровизации. Я лишь глазами хлопала, глядя, как бокал для вина оказывается по соседству со сковородкой.

– Такой, знаешь, план, – продолжал он, – который поможет тебе достичь своих целей.

– Каких целей? – нахмурилась я, открывая холодильник и раздумывая, чем бы перекусить после ужина.

– Как это «каких целей»? Целей! Во всем! Целей жизни!

– Ээээ… Ты говоришь обо мне? – Я вытащила сыр, завернутый в фольгу, который вполне сошел бы для легкого перекуса. – Я не ставлю перед собой целей. И поэтому неудача мне не грозит. Понимаешь?

Я предложила ему кусочек чеддера, чтобы отвлечь от моих проблем и от посудомойки, пока в ней не погибло еще что-то стеклянное. Сырную наживку он заглотил, но покачал головой, словно удивляясь тому, как это я ухитрилась столько времени прожить в таком состоянии. Он только что вернулся с курсов менеджмента, и по блеску в его глазах я поняла, что он жаждет «поделиться знаниями», хочется мне этого или нет.

– Тебе нужны цели, – сурово сказал он. – И правильные планы! – Он сунул сыр за щеку и ткнул в меня жирной лопаткой, чтобы подчеркнуть важность своих слов (у нас была вафельная неделя – собака медленно, но верно превращалась в глазированное яблоко). – Тебе нужно самой править жизнью, иначе ты просто позволишь ей править тобой!

Я была твердо уверена, что он прочитал это где-то на мотивационной кружке или услышал на очередном семинаре. Но это заставило меня задуматься.

Когда он говорит вот так…

У меня никогда не было стратегии, только давно усвоенная рабочая этика «занятости». Я каждый день вычеркивала пункты из длинного списка дел – но никогда не чувствовала, что все «сделано». Так что план и цели могли бы стать полезными. Кроме того, в отношении принятия решений я так же уверена, как снежинка на ветру. Я могу целую вечность колебаться, рассматривать все варианты, пока время не будет потеряно и силы не иссякнут от тщетных попыток. Настроение у меня в такие моменты портится, и душа сжимается от осознания, что мир проходит мимо меня. Обычно я начинаю чувствовать, что нужно было сразу на чем-то остановиться – все равно на чем – и действовать, каким бы ни был результат. На ВВС я прочитала статью о встречах «Анонимных эмоционалов», где собираются прокрастинаторы, чтобы обсудить проблему нерешительности. Я даже подумывала сходить на собрание, но так и не смогла решиться. Поэтому я позвонила подруге, очень решительной особе, и спросила, что мне делать. Отсмеявшись, она велела связаться с нашей бывшей коллегой («Она наставит тебя на путь истинный!»).

Эллен Бард – психолог и специалист по мотивации. За ее плечами пятнадцать лет работы с теми, кому трудно принимать решения и справляться с переменами. Она сразу сказала, что мой страх перемен очень типичен. А неспособность принимать решения почти всегда идет в ногу с этим страхом.

– Люди всегда боятся двигаться к конкретному будущему, – сказала она. – Нам кажется, что стоит принять решение, как мы исключаем все альтернативы. Решение принято – и все. Но в действительности лишь немногие решения невозможно отменить или обратить вспять.

Я задумалась об этом и решила, что Эллен права – разве что к родительству это не относится. Все обратимо при необходимости.

– Осознание этого освобождает. Жизнь – это не шахматы: нам не нужно думать на пятьдесят шагов вперед.

Я подумала, что эти слова стоило бы записать и прокручивать себе по несколько раз в день. Или положить их на музыку в стиле База Лурмана.

– Совершенно естественно бояться перемен, – продолжала Эллен. – Страх играет важную роль для большинства из нас.

Какова эта роль, определяет наша личность и пять факторов, используемых психологами для оценки – Большая пятерка, или тест OCEAN.

Тест мне понравился.

Он оценивает нашу открытость для опыта (openness – «О»), сознательность (conscientiousness – «С»), уровень экстраверсии, то есть противоположности интроверсии (extroversion – «Е»), доброжелательность (agreeableness – «А») и эмоциональную стабильность (neuroticism spectrum – «N»). Быстрый поиск в Интернете – и вот я уже отвечаю на вопросы. Результат? Шок и трепет! Я совершенно закрыта для нового опыта! Хотя я весьма сознательный и доброжелательный экстраверт, но эмоциональная неустойчивость у меня выше среднего, и присутствует явная склонность к тревожности. Я – настоящая Джуди Гарленд, запертая в пропахшем тальком наряде 50-х годов. Подобное сочетание вряд ли способствует сбалансированному и уверенному отношению к переменам. Поэтому я спросила у Эллен, есть ли у меня какая-то надежда.