Хороший год, или Как я научилась принимать неудачи, отказалась от романтических комедий и перестала откладывать жизнь «на потом»

По дороге домой я читала о физическом и психологическом влиянии хирургии. Исследование, проведенное в 2013 году, показало: большинство тех, кто прибегал к пластической операции, рассчитывали, что это сделает их лет на десять моложе, но становились они моложе года на три, не больше. Скальпель не делает нас значительно моложе. Многочисленные исследования показывают, что косметические операции ведут к дисморфическому расстройству и другим проблемам с психическим здоровьем. Кроме того, у женщин после операций на груди повышается риск самоубийства. Так что скальпель точно не делает нас счастливее.

«Но ведь есть другие способы изменить внешность и почувствовать себя лучше? — подумала я, усаживаясь в понедельник утром за рабочий стол. — Наверняка есть здоровый и счастливый способ восприятия собственного тела?»

— Сомневаюсь, — фыркнул Легомен, прочитав только что написанную мной фразу. Ненавижу, когда он подсматривает через плечо.

— Ты подсматриваешь!

— Извини! — Он отвернулся от моего ноутбука. — Хотя в этом что-то есть… Я что-то слышал… «тиа-что-то»… типа «Тиа Мария»…

Он уткнулся в свой смартфон и начал рыскать в Интернете. Легомен одно время встречался с девушкой-медиком и теперь «много знает», по его собственным словам. Причем говорит он все это с безумной уверенностью, выдающей полное отсутствие профессиональной подготовки.

— Я найду и отправлю тебе, — сказал он, возвращаясь к традиционной ежедневной забаве — поискам второго носка.

«Теломеры!!!» Такое сообщение пришло мне через несколько минут из соседней комнаты. Я прочитала, заинтересовалась и узнала, что теломеры — это крохотные частицы, которые защищают концы наших хромосом («как колпачок на фломастере, который не дает ему пересыхать», — любезно пояснил Легомен). Эти защитные «крышечки» предотвращают потерю генетической информации в процессе деления клеток. Но с возрастом теломеры сокращаются. Это останавливает деление клеток и ведет к их гибели — а нас ждут болезни и дегенерация. Но тут за дело берется наука: скорость сокращения теломеров можно уменьшить. И в помощь нам отказ от вредных привычек, курения и чрезмерного употребления алкоголя, а также разумная диета.

— Это прекрасно! — крикнула я. — Я могу есть и становиться моложе!

В приливе энтузиазма я тут же запросила в Интернете список продуктов, противодействующих старению. И мгновенно на меня обрушился поток противоречивой информации и советов, как обратить процесс вспять и укрепить здоровье.

Я узнала, что кофе одновременно снижает риск развития диабета и сердечно-сосудистых болезней — и пагубно сказывается на состоянии сердца; что бекон вреден так же, как плутоний; что шоколадное печенье на завтрак помогает поддерживать нормальный вес; что сыр полезен для кишечника, но вызывает страшную зависимость. И это было только начало. Йогурт может снимать социальную тревожность («У меня скоро будет вечеринка, съем-ка сначала упаковочку йогуртов…»); шампанское — отличное средство от деменции (но только у крыс); красное вино так же полезно, как физические упражнения. Прочитав это, я тут же налила себе бокал побольше, пока они не передумали (это произошло в пятницу, когда я узнала про «винное лицо»: оказалось, что бокал на ночь может состарить меня не хуже курения). Поскольку останавливаться я не собиралась, то узнала, что практически любой предмет домашнего обихода способен излечить рак, одновременно являясь его основной причиной, — и эта информация поступала ко мне с интервалом в неделю. А все очень просто: неопределенные заголовки типа «Десять чашек кофе в день могут вам повредить, а могут и нет» или «Хлеб полезнее сала» не вдохновляют читателя и не увеличивают продажи газет.

Поскольку однозначно понять, что «полезно», невозможно, нас охватила лихорадка «чистой еды». В Instagram насчитывается 31 миллион постов с хэштегом @eatclean. Книги об отказе от молочных продуктов или глютена возглавляют списки бестселлеров[14]. Если я увижу еще хоть одну фотографию радостной девушки над тарелкой салата, то вскрою себе вены. Салат ромен никогда меня не вдохновлял. Я тайком поедала «грязную» пищу, а потом терзалась чувством вины. Все же мне не удалось устоять перед соблазном моды, и Легомен теперь может написать книгу «Неделя, когда я отказался от молока (и чувствовал себя ужасно)».

— Вот твой дурацкий кофе, — объявил он, протягивая мне чашку с напитком, более всего напоминавшим водичку из загрязненной отходами реки. — Оказалось, что из миндального молока пенки в латте не выходят.

— Мммм, — пыталась я фонетически выразить свой позитивный настрой.

— Интересно, а как получают молоко из миндаля? — Легомен с подозрением смотрел на неприглядную жидкость, не в силах оторвать от нее глаз.

— Думаю, они разводят какую-нибудь канитель с марлей.

— О!