Хоть в СМЕРШ, хоть в штрафбат! Оружие Возмездия

«Фригенталь. Скорцени.

Приказ № 831.

Истребительным батальонам со всеми имеющимися диверсионными подразделениями сегодня же выступить к Шведту-на-Одере и создать плацдарм севернее Одера, достаточно большой, чтобы в дальнейшем перейти оттуда в наступление и нанести удар противнику.

Командующий группой армий «Висла» Гиммлер»

Таким образом, «курсы» во Фридентале значительно обезлюдели: Скорцени бросил на берлинское направление, где стремительно развивалось наступление советских войск, почти все имеющиеся в его подчинении людские резервы. Исключение составили лишь особо доверенные и ценные агенты – видимо, к таким причисляли и меня.

Ответив на приветствие часового у крыльца, я толкнул тяжелую дубовую дверь и оказался в просторном помещении – нечто вроде вестибюля – с истертым от времени паркетным полом и единственным маленьким круглым окном над входом. После улицы (день был солнечный, к тому же с утра выпал снег) здесь было чересчур сумрачно.

За столом дежурного справа от входа пожилой обершарфюрер СС в черной униформе перебирал при свете настольной лампы какие-то бумаги: при моем появлении он встал. Мы были знакомы, и я машинально вспомнил его редкую «смешную» фамилию: Хольцаугель – что в переводе с немецкого означает «деревянный глаз», или, попросту, «сучок».

– Похоже, лейтенант, по вашу душу прибыли важные боссы из Берлина, – на правах старого знакомого несколько фамильярно заметил эсэсовец, понизив голос и скосив глаза в сторону кабинета начальника.

– Давно они здесь?

– Минут десять. Штандартенфюрер и еще один в штатском.

Недалеко от канцелярии я заметил черный «Мерседес» с берлинскими номерами – вероятно, на нем эти двое и прибыли.

Повесив шинель и фуражку на длинную металлическую вешалку напротив стола дежурного, я бросил взгляд в большое зеркало, что висело тут же. Из «зазеркалья» на меня внимательно смотрел подтянутый русоволосый «двойник» чуть выше среднего роста в серо-зеленом офицерском кителе – вполне обычное лицо (некоторые женщины считали его даже симпатичным): прямой с небольшой горбинкой нос, чуть прищуренный взгляд темно-карих глаз; единственное, что бросалось в глаза, – «роскошные» усы. Их я отпустил недавно, по совету специалиста-гримера: перед очередной заброской необходимо было максимально изменить внешность – ведь мои приметы чекистам уже были известны. Впрочем, в ориентировках на таких, как я, в конце обычно добавляют: особых примет не имеется. Ничем не выделяться, быть «как все» – в моем тайном ремесле это, пожалуй, самое главное.

Одернув мундир и пригладив волосы, я направился по короткому полутемному коридору в левое крыло – к кабинету начальника канцелярии капитана Шмидта. (В отсутствие Скорцени именно он остался в опустевшем Фридентале за старшего.) Тишину в здании нарушал лишь отдаленный стрекот пишущей машинки где-то на противоположном конце коридора. Кстати, канцелярия переехала сюда совсем недавно – после ожесточенных бомбежек, частично разрушивших старинный охотничий замок, где размещался штаб эсэсовских подразделений.

Постучавшись, я вытянулся на пороге кабинета и, следуя введенным в прошлом году изменениям в армейском уставе, вскинул руку в нацистском приветствии. Присутствующие (все трое стояли около большой карты на стене) отсалютовали в ответ, после чего среднего роста плотный брюнет лет тридцати в таком же, как на мне, серо-зеленом армейском мундире с погонами капитана – это и был Шмидт – подошел и крепко пожал мне руку:

– Знакомьтесь, господа, один из лучших наших разведчиков «дальнего тыла» лейтенант Яковлефф!

Я обменялся вялыми рукопожатиями с толстым немолодым коротышкой с обрюзгшим лицом в черной униформе полковника СС, а также со штатским – высоким представительным мужчиной среднего возраста в круглых очках с позолоченной оправой и в дорогом коричневом костюме.

– Штандартенфюрер Вайс, доктор Бергман, – поочередно представил их Шмидт.

Обе фамилии мне были неизвестны, да и самих «гостей» я видел впервые – поэтому невольно задал себе вопрос: «Что за «гуси» и что им от меня понадобилось?» Впрочем, я уже догадывался: их визит наверняка связан с предыдущим заданием. Конечно, мелькали и тревожные мыслишки: «А вдруг немцы узнали о моем кратковременном контакте с советской разведкой или даже о вербовке к американцам?» Но интуиция подсказывала – это вряд ли. И в том, и другом случае моя «преступная связь» с Дубовцевым в Латвии и с американским резидентом здесь, во Фридентале, носила эпизодический характер – почти невероятно, что на этой стадии я мог попасть в поле зрения гестапо. Хотя, если они следили за «другой стороной»?.. Да и вообще, мне ли не знать, что всяческих «если» в разведке может быть столько – самый изощренный ум даже десятой доли не сумеет предугадать…