Хоть в СМЕРШ, хоть в штрафбат! Оружие Возмездия

– Вот именно! А что касается ареста в 37-м этого Зайцева – так сам знаешь, какое было время! Лес рубят, щепки летят! Ну, так вот, насчет бумаг этого профессора. Оказалось, изъяли наши оперативники не все.

Поймав на себе удивленный взгляд генерала, Эйтингер встал и, заложив руки за спину, начал расхаживать по кабинету, что выдавало его волнение, и уже громче повторил:

– Да, не все! Черт бы побрал этого теоретика: насочинял на нашу голову! Как рассказала его вдова, незадолго до ареста к Зайцеву приезжал из Москвы его младший брат, Федор. Вот ему-то наш профессор и передал на хранение часть своих архивов – видимо, что-то предчувствовал.

– Брата нашли?

– Если бы! В начале войны он был призван рядовым в действующую армию, а летом 42-го пропал без вести на Волховском фронте: воевал там во 2-й ударной…

– У Власова? – уточнил Громов, и в его голосе послышались тревожные нотки.

– То-то и оно! Многие власовцы оказались в плену – да ты сам знаешь…

– Думаешь, этот Федор рассказал немцам о тетради, которую спрятал где-то здесь? Допустим. Но почему они спохватились только сейчас?

– Да потому, что Гитлер до последнего времени не верил в атомную бомбу, и все исследования в этой области были практически заморожены. Надеялись выиграть войну обычными вооружениями, а теперь вот спохватились!

– Когда жареный петух в одно место клюнул! – усмехнулся Громов; выдержав короткую паузу, спросил:

– А что это за «источник Фишер»? Ему можно доверять?

– Да. Тебе могу сказать: под этим псевдонимом скрывается полковник абвера. Завербован спецгруппой НКВД полгода назад, в Кракове. До сих пор он нас не подводил.

– Еще бы! Сейчас они все становятся антифашистами – по мере продвижения наших войск к Берлину! – с неожиданной злостью заметил Громов; хотел еще что-то добавить, но в это время в дверь осторожно постучали.

Эйтингер открыл, пропуская рослого ефрейтора с небольшим круглым металлическим подносом с двумя стаканами темно-коричневого напитка в мельхиоровых подстаканниках и сахарницей.

– Ну вот, сейчас чайку погоняем! – удовлетворенно потер руки полковник, отпустив солдата. – Давай, Василий Петрович, не стесняйся!

Но только офицеры потянулись за чаем (посыльный выставил его на письменный стол), как громко зазвенел телефон внутренней связи. Эйтингер молча выслушал, произнес уставное «Так точно!» и, аккуратно положив трубку, разочарованно констатировал:

– С чаепитием придется повременить: вызывают к наркому. Тебя предупреждали?

– Да. Абакумов предупредил. Это связано все с той же тетрадью?

– Наверняка – будь она неладна!

Полковник сунул документы по «делу» профессора Зайцева обратно в сейф и запер его на ключ. Не забыл запереть и дверь в кабинет, после чего оба направились на третий этаж, где находились апартаменты всесильного шефа НКВД Лаврентия Берии.

2

На исходе 1944 года научный руководитель советского атомного проекта академик Игорь Васильевич Курчатов написал Берии письмо, в котором недвусмысленно отмечал: возглавляющий проект Молотов медлителен, неповоротлив и, возможно, не до конца отдает себе отчет в крайней важности для страны поставленной задачи по скорейшему созданию урановой бомбы. Например, он до сих пор не организовал широкомасштабных геологических изысканий месторождений урановых руд. Лаврентий Павлович и раньше опекал Курчатова, теперь же доложил о его письме с жалобами на Молотова непосредственно Сталину. В результате Верховный назначил ответственным за урановую бомбу самого Берию: в начале 1945 года он стал курировать атомный проект.

Нарком НКВД знал, что делает. Возглавив столь важнейшее для страны дело, он сразу становился самым влиятельным и самым необходимым для Сталина человеком.