Хозяин леса

Он пошевелил ступнями ног, они шевелились, но были какие то чужие, ватные. Тогда он начал медленно поднимать свои руки к глазам, чтобы убедиться, что все в порядке, но о…боже, что он увидел. Перед его глазами оказались страшные чудовищные лапы. Это были звериные, мощные, покрытые длинною серо-бурой шерстью лапы, кисти этих лапищ оканчивались большими когтями, такими когтями, которым мог бы позавидовать самый матерый и здоровый медведь. Оперевшись на локти своих, звериных ручищ, он стал медленно поднимать голову и что он увидел, о нет…не может быть. На полу лежало большое волосатое звериное туловище, мощная широкая грудь, которую он потрогал своей лапой, как бы убеждаясь, что это не сон, а страшная явь. Мощные здоровые ноги, ступни ног оканчивающиеся большими когтями. Он опустился снова на пол не в силах это видеть. Лежа на полу, не поднимая больше головы, он медленно ощупывал свое новое тело, как будто думая, что это может все еще измениться. Наконец все же приподнявшись, встал на колени и медленно пополз к кадке с водой, посмотреть на свое отражение. Опустив голову он увидел то, чего и боялся, на него смотрела большая звериная морда, похожая на волчью, только гораздо больше. Он провел своей лапой по морде, приоткрыв страшную пасть, увидел большие белые клыки. На него нахлынула злоба, ненависть, отчаяние от свершившегося, он с силой ударил по воде, расплескивая ее по сторонам. Усевшись тут же на полу, прислонившись к стене, опустив свою большую голову на грудь, он, как будто оказался в полном забытие. Ему не хотелось ни о чем думать, он был в отчаянии. На конец-то к нему вернулись рассудок и здравые мысли, то что с ним произошло, возврата нету, нужно что то делать. Не спеша, он поднялся во весь свой рост, затылком головы уперевшись в потолок, он теперь хорошо понимал, кто из него сотворил такое чудовище, ни какие языческие боги не способны на такое, это может только женщина, объятая ненавистью, вооруженная силами зла. Ну чтож, ты хотела, чтобы я к тебе зашел, – думал Родомир, так жди же меня. Он издал низкое рычание, подняв свои ручищи под потолок сжимая их от ненависти и потрясая ими. Повернувшись к двери, он вышиб ее одной рукой и протиснулся на волю. Оказавшись снаружи, он огляделся по сторонам, ему нельзя было оказаться замеченным. Собаки видимо, что-то уже услышали и почувствовали. Что-то непонятное и ужасное свершилось этой ночью. Они начали подвывать и изредка лаять. Нужно торопиться иначе будет поздно. Он мощными прыжками пустился к терему, стараясь находиться в тени и не попадать под лунный свет. Родомир знал, что у терема находиться охранник, нельзя допустить, чтобы тот первым увидел его, но и покалечить его Родомир тоже не хотел. Хоть и был он теперь в звериной шкуре, но разум то оставался его по-прежнему.

Охранник стоял у ворот, утомленный долгим хождением, оперевшись на копье он задремал. Чудовище большими прыжками стремительно приближалось к уснувшему охраннику, как ни старалось оно передвигаться, как можно тише, охранник сквозь дремоту почувствовал небольшое дрожание земли и осознав какую-то опасность для себя не успел вовремя очухаться, заметив только, как на него надвигается, что-то большое и стремительное, получив мощнейший удар в грудь, он с такой силой ударился о стену, что тут же без сознания рухнул наземь, как подкошенный.

Родомир остановился под окном княгини, там все еще мерцал свет от не погашенной свечи. Он не раздумывая, мощным прыжком к верху, вломился в окно княгини. С сильным треском и грохотом он влетел в комнату Милады. Она, после таких насыщенных событий, проделанных дел, обессиленная и утомленная, не раздеваясь рухнула на кровать и тут же уснула.

Милада соскочила со своей кровати так быстро, когда услышала этот страшный треск и грохот ворвавшийся в ее комнату, будто ее подбросили какие то невидимые пружины. После того, как она увидела, что с пола поднимается какое то страшное и огромное чудовище во весь свой огромный рост, она в ужасе попятилась назад, одной рукой держась за спинку кровати, а другой рукой зажимая свой открывшийся от ужаса рот. Она боялась даже пикнуть, не то что закричать, опасаясь даже того, что этот зверь разорвет ее мгновенно на клочки. Он медленно подходил к ней, издавая из своей огромной пасти низкий утробный рык. Подойдя к ней так близко, что она почувствовала его горячее дыхание. Он навис над ней, как огромная скала нависает над одиноким, уставшим путникам, замерзающим в холодную лунную ночь у подножия этой скалы и зная, что нет ему помощи ниоткуда. Так же случилось и с Миладой, ее то бросало в холод и мурашки пробегали у нее по спине, то бросало в жар, и на лбу выступал липкий пот, пот страха и ужаса. Никогда она не испытывала такого и даже не могла себе этого представить. Ее саму люди боялись и она могла наводить страх на них, но чтобы такое…