Хозяин леса

Родомир стоял спокойно, без каких либо эмоций на лице, не пытаясь ее пройти. Он понимал, что настало время ее выслушать, тем более, что она стояла на его пути, а обходить ее стороной он не собирался. Не было еще на свете кого то, кого бы он стал обходить бочком стороной. Ни когда он этого не делал и делать не будет, он шел всегда прямо не сворачивая в сторону, а если надо, то проламывался в перед.

Милада стояла, смотрела на него, пытаясь своим взглядом покорить его. Она чувствовала его мощную силу воли, вот кто ей был нужен, вот настоящий мужчина. Ей не удалось подчинить его себе своим взглядом и она заговорила: – Родомир, почему ты всегда стараешься избежать меня, разве я не могу быть достойна твоего внимания, разве я не красива, не умна или есть кто-то кто достойней меня.

– Да, ты права, ни один мужчина не отказался бы иметь такую жену, как ты, но ты по-видимому забываешь, что ты замужняя женщина и не просто женщина, твой муж – Князь, а ты княгиня. Твои помыслы не достойны замужней женщины, а тем более княгини. Что ты еще хочешь, разве можно иметь большее, что ты имеешь и хотеть лучшего, чем кто ты есть.

– Ты прав Родомир, почти во всем, что ты сказал. Я еще больше восхищаюсь твоим благородством. Для меня нет большего счастья, чем стоять рядом с тобой и смотреть в твои глаза так близко.

Воцарилось молчание, каждый думал о своем.

– Да, я имею многое, – продолжила Милада, и меня величают Княжной, чего же мне еще нужно, как ты сказал. Как же ты не можешь понять, своей засохшей душой, закованной в не пробиваемые доспехи, мне нужно то, чего хочет каждая женщина, я хочу любить и быть любимой.

Такие откровенные слова поразили Родомира. Она сделала паузу, давая ему время осознать произнесенные ею слова.

– Твой отец болен, сможет ли он протянуть еще хотя бы два года, я не могу сказать.

Родомир тоже заметил, что с его отцом твориться, что то не ладное. Как он женился на Миладе, так стал потихоньку сдавать. С начало, это замечал только Родомир, но в последнее время это видели все, кто его хорошо знал. Он все реже выезжал со своей дружиной по дальним пограничным городищам, долго уже не мог находиться в седле, чаще приходилось делать привалы. А не виновата ли в его таком состоянии сама Милада, но разве спросишь о таком у нее самой. А она была способна на все, ни кто не знал о ее способностях в полной мере, кроме ее отца. Она могла лечить от многих болезней. Отец научил ее разбираться в травах, кореньях. Когда собирать цветы и почки, когда выкапывать коренья. Какие растения нужно собирать в зените солнца, какие ночью в полнолуние. Какие слова нужно шептать, когда срываешь ту или иную травинку. Знала много шаманских наговоров во время приготовления зелья, могла призывать во время ритуала добрых духов, а также и злых. А если вызываешь злых духов для черных дел нужно обезопасить себя от них, а после нужно уметь вернуть их обратно, чтобы они не остались навсегда с тобой. Как она с успехом могла вылечить человека, с таким же успехом она могла загнуть любого, а если надо и сломать его.

Если мой отец болеет, – заговорил Родомир, почему же ты не вылечишь его, я думаю это в твоих силах.

– Вылечить можно того, кто сам желает этого. Если человек смирился с этим и не пытается хоть как-то помочь себе, то и я бессильна. Я могу только продлить ему жизнь, но не более того. Родомир, твой отец наверное уже спит, а слуг всех я на сегодня отпустила. Она открыла дверь в свою комнату.

– Я прошу тебя, зайди ко мне хоть не надолго, порадуй мою истосковавшуюся душу. Нам есть о чем поговорить, я угощу тебя отличной медовухой, я специально для тебя ее приготовила с добавлением разных душистых трав, ты ни когда такую не пробовал. Она стояла и в ожидании смотрела на Родомира, думая, что он хоть на мгновенье смягчиться к ней и выполнит ее просьбу. У Родомира в душе было какое то смятение. Он видел, что перед ним теперь стояла не та властная и коварная Княгиня, а простая, красивая женщина, которая с тоской и надеждой смотрела на него. Одну руку она опустила вдоль туловища, не произвольно для себя теребя свое платье, другую руку положила себе на грудь, как будто успокаивая и удерживая свое сердце.

Родомир стоял и смотрел, что он мог ей сказать. Глаза ее теперь излучали только теплоту и покорность, губы ее смягчились, слегка подрагивали. Родомир понимал, как тяжело ей было сдерживать себя, чтобы из глаз не брызнули слезы. Теперь он осознал те чувства, которые она испытывала к нему. Ни какой мужчина, даже с такой задубевшей душой, какая была у Родомира, ни смог бы остаться без чувственным в таком положении. Но разве смог бы он переступить порог этой женщины, когда ее муж отдыхает в соседних покоях. Он должен прекратить это раз и навсегда, как бы не было больно это ей.

– Позвольте мне пройти, Княгиня, – сказал он, мне нужно идти, уже поздно. Она стояла не шелохнувшись. Не заставляйте меня отодвинуть вас силой и он шагнул к ней. Она в свою очередь бросилась к нему, обвила свои руки у него на шее, но он решительно и без грубости убрал ее руки и зашагал прямо.