Христианская психология в контексте научного мировоззрения

Уходу от индивидуальности способствует культивирование эго-сознания человека, представляющего на деле лишь малую часть его психических возможностей. Игнорирование бессознательного, забвение роли самопознания, уход от трансцендентной сферы — все это ведет к сужению сферы личной ответственности, к усилению роли толпы, коллективных решений и массовых идеологий. И когда энергия бессознательного потребует выхода, то его реализация происходит в сфере «коллективного бессознательного». Именно так Юнг объясняет феномены любой коллективной суггестии, сила которой приняла в XX в. столь чудовищные формы (последствия фашизма, коммунизма). Иными словами, по Юнгу, человек, взгляд которого обращен только во внешний мир, ничего не сможет противопоставить давлению системы. Ему все труднее составить мнение и о самом себе. В результате он снимает с себя ответственность за свою жизнь и действия, передавая их обществу, все более превращаясь в его функцию. Общество же, в свою очередь, становится узурпатором индивидуальной жизни, хотя, по сути, само является всего лишь «абстрактной идеей». Юнг считал, что человек только тогда в состоянии противостоять давлению общества, когда он сам внутренне организован не хуже целого общества, в противном случае неизбежно снижение нравственного и духовного уровня индивида.

Именно отчуждение цивилизованного человека от своей внутренней природы приводит к конфликту между «сознанием и бессознательным, духом и природой, знанием и верой»[256]. Преодоление этого через диалог между сознанием и бессознательным качественно меняет бытие человека: он становится не только более целостным как индивид, но способным также к построению более глубоких и здоровых отношений между людьми. Человек перестает проецировать на другого зло, скрытое в глубинах собственного бессознательного, поскольку способен удерживать напряженный, бодрствующий уровень ответственности за собственные чувства и действия.

Отметим теперь важные, на наш взгляд, различия в психологических подходах к религиозности Фрейда и Юнга. Задача терапевта, в представлении Фрейда, состоит прежде всего в том, чтобы освободить разум пациента от детских, инфантильных иллюзий и защит, дабы он мог выйти к зрелой рациональности. В частности, проблема веры и религиозности для Фрейда — это, как мы видели, проблема невротичности, слабости рефлексивной позиции. Лишь активная, сознательная, зрелая позиция освобождает, по мнению Фрейда, от иллюзий, позволяя встретиться с действительностью лицом к лицу и нести ответственность за свою жизнь. Юнг же считал, что верный взгляд, открывающий подлинную реальность, находится не в сфере рацио-сознания, а между сознанием и бессознательным или, вернее, рождается из самости, т. е. из соединения, взаимного прорастания этих двух миров[257]. Ведь сознание, считал Юнг, это всего лишь «остров в океане бессознательного мира», и задача человека состоит в том, чтобы обрести полноту бытия, взаимодействуя с глубинными психическими уровнями. Религиозные переживания, с точки зрения Юнга, являются не способом невротической защиты, как считал Фрейд, а встречей с превосходящей человека реальностью, но эта встреча неосуществима без погружения в собственную глубину. Именно опыт встречи с трансцендентальным позволяет человеку обрести ту подлинную внутреннюю силу, которую не разбудить одними этическими императивами эго-сознания. Связь с этой трансцендентальной силой (Богом — с религиозной точки зрения) позволяет человеку занять определенную позицию в отношении мира, в котором он живет. Несмотря на то что эти переживания по своей природе преимущественно иррациональны и находятся в поле бессознательного, они все же могут быть осознаваемы или — точнее — переживаться вполне осознанно. Именно эти особые переживания Юнг считал ключом, способом связи между сознанием и бессознательным.

* * *