Христианство. Католичество. Реформация

А. Так, уже в одной из первых работ от 1795 г. Гегель, – ссылаясь на понятие Логоса у евангелиста Иоанна, – заявляет: «чистый, не знающий пределов разум есть само Божество». Согласно Гегелю, достоинство человека заключается в “я” каждого разумного субъекта-индивидуума. Поскольку это “я” «может и само творить суд над собой – оно выступает в качестве разума, чьи законы ни отчего более не зависят, чей критерий суда не подвластен никаким авторитетам земным или небесным»[456]. Sic! – именно так пишет Гегель!?

«Мышление – это абсолютный судья, перед которым содержание должно себя оправдать и удостоверить» – отмечает философ в другом своем труде, в «Лекциях по философии религии», прочитанных в Берлинском университете в 20-е годы XIX столетия[457].

Б. Но как реакция на самоуверенность человеческой логики и следует опровержение со стороны Кьеркегора – одного из основоположников современного экзистенциализма.

Построенной Гегелем системе мышления – единству субъекта-объекта, мысли и бытия – он же противопоставляет экзистенцию – именно как разделение.

Поскольку человек, – подчеркивает датский мыслитель, – в однократности и неповторимости своей исторической ситуации никак не поддается четкой систематизации. Ибо человек – это бытие с самим собой и в себе перед Богом.

Более точно: настоящее бытие человека – это самоопределение, “прыжок”. Иначе говоря, это лишь попытка человека постичь Божественно-вечное в историческом. В итоге, это и есть “собственная”, а поэтому – и религиозная его экзистенция, где разум должен молчать[458].

Нечто параллельное мы наблюдаем уже в богословской мысли Реформации, ведущей нас к Новому времени и модерну как выявлению “торжества” человеческого разума.

Так, заявленное Лютером право каждому своим умом толковать Писания, или отдельной общине “сместить” священнослужителей [459]напоминает то, что в философском плане позже заявит Декарт: каждый живет и существует постольку, поскольку он мыслит и способен мыслить… Каждый может толковать Библию, если у него есть своя “вера” и свое “убеждение”, – считает Лютер. Он же еще до Декарта в одном из своих трактатов утверждает:

«христианина радует определенность утверждений, более того, утверждения должны его радовать – без этого он не христианин…

Нет у христиан ничего более известного и более прославленного, чем убеждение. Отмени убеждение, и ты отменишь христианство…

Да будет проклят христианин, если он без веры принимает то, что ему предписано!» [460]°.

Речь у реформатора идет о персонализации веры каждого, о том, чтобы каждый мог иметь свои «собственные» взгляды на вопросы, на которые уже 15 веков подряд старались дать ответ, как Вселенские соборы, так и видные мыслители-богословы. Поэтому и самые лучшие пожелания реформатора могут оказаться нереально-наивными; поскольку равенство «всех крещеных» еще не отменяет неравенства духовного опыта и познания каждого. Разумеется,