Христианство. Католичество. Реформация

Так, вопреки принципу sola scriptum, у Лютера и Цвингли акценты разнятся. Первый постоянно подчеркивает оправдание верующего через Крест Христов без каких-либо “заслуг”, спасение “вне” самого человека. Второй, наоборот, смысл Креста видит в самом опыте верующего, в его ежедневном следовании. Подобное мнение о Кресте представляет и Кальвин.

Это, не означает, что понимание Креста у того или другого реформатора имело только одно единственное значение; скорее, у каждого из них преобладало нечто основное. В немецкой Реформации это было пассивное приятие заслуг Христа, – приятие Его смерти на Кресте «только верой»[442], а в швейцарской – активное соучастие верующего в той же реальности Креста, т. е. приобретение духовного опыта.

(3) Подобное сравнение интерпретаций, на первый взгляд, могло бы показаться чисто богословским, не имеющим никакого отношения к философии. Тем не менее, необходимо иметь в виду и то, без чего невозможной была бы любая мысль, проявление мысли в Логосе-слове. А это – тоже откровение; это – язык. Иначе говоря, если серьезно подойти к вопросу отношений богословия с философией, то необходимо было прийти и к признанию взаимного дополнения обоих.

Такой итог для многих может показаться сугубо простым, но для нас важным. А именно: богословие и философия не могут являться противоположными друг другу видами познания. Наоборот, они оба образуют нечто ЦЕЛОЕ на основе того же Логоса-слова. Его само-откровение мы и называем христианским Откровением. Ибо «человек… пробуждается к языку не иначе, как в ответ на обращение к нему абсолютного Слова»[443], при помощи Которого он и отражает, он же и познает бытие.