Христианство. Три тысячи лет

Ситуация предрасполагала к крайностям. Эдиктом 202 года Септимий Север запретил обращение в христианство и в иудаизм: этот указ дал повод для гонений эпохи самого Септимия и его сыновей. В 235 году, когда Севера Александра убил и занял его трон узурпатор Максимин Фракиец, краткому периоду государственного благоволения к христианам пришел конец.[330] В середине III века христиане – подданные римского императора впервые столкнулись с гонениями, которые начались по всей империи по инициативе верховной власти. Новоприобретенная личная религиозность и серьезное отношение к религии среди нехристианской элиты в любом случае сулили христианам беду; однако особые трудности начались у них в 240-х годах, с приближением тысячелетнего юбилея основания Рима. Для граждан настало время задуматься о прошлом и настоящем своей возлюбленной империи – и череде армейских офицеров, мечом пробивавших свой путь к престолу, это обращение к истории ничего хорошего не сулило.

Траян Деций, энергичный сенатор и провинциальный губернатор, захвативший власть в 249 году, прекрасно это понимал. Упадок империи накануне ее тысячелетия он приписал гневу старых богов, которым люди перестали приносить жертвы, – в этом, как мы поняли (см. с. 191–192), он не ошибался. Решение виделось Децию очень простым: заставить абсолютно всех жителей империи, каждого мужчину, женщину и ребенка, – или, по крайней мере, главу каждой семьи от имени всех своих домочадцев – принести жертвы богам: радикальная интенсификация традиционной практики, когда император при вступлении на трон приказывал всем общинам совершать благодарственные жертвоприношения. Очевидно, что реже всего в империи приносили жертвы христиане; и их нежелание поклоняться древним богам, прежде остававшееся в тени, теперь стало открытым. В 250 году римская бюрократия с присущей ей методичностью взялась за исполнение императорского указа. Те, кто приносил жертвы, получали удостоверение о благонадежности: несколько таких документов сохранились до наших дней в пересохших колодцах и пустынных песках Египта.[331] Ослушников ждало наказание: обычно – тюремное заключение, для особо упорных – иногда и смерть. Два следующих императора, Требоний Галл в 252 году и Валериан в 257 году, применили ту же практику; преследования закончились лишь в 260 году, с восшествием на престол Галлиена, сына и наследника незадачливого Валериана, умершего в плену, – не потому, что Галлиен лучше относился к христианам, а лишь потому, что его отвлекали куда более серьезные опасности, грозившие империи. Однако предшествующее десятилетие нанесло христианской церкви большой урон, не столько физический – погибли немногие, в основном небольшая группа лидеров, – сколько нравственный.

Дело в том, что большая часть христиан не проявила стойкости. Это можно было предвидеть: то же самое произошло, например, в 112 году, когда Плиний Младший арестовал христиан в Вифинии. Само по себе желание повиноваться императору было естественно: большинство христиан питали к империи глубокое уважение – что видно хотя бы из противоречивых и сбивчивых указаний христианских лидеров о том, в чем можно, а в чем нельзя подчиняться государственным властям.[332] Более того: церковь в целом не привыкла к преследованиям – по крайней мере, к систематическим преследованиям, исходящим из единого центра. С окончанием гонений проблемы не закончились: появились сомнения в легитимности епископов. Авторитет их был сильно подорван. Некоторые епископы последовали заповеди Господней, сохраненной в Евангелии от Иоанна, стойко приняли мученичество и были казнены – так погибли епископы Антиохии, Иерусалима и Рима. Другие же последовали иному совету Господа, найденному в Евангелии от Матфея, – «когда же будут гнать вас в одном городе, бегите в другой»: бегством спасались такие важные фигуры, как епископы Карфагена и Александрии.[333]

Исповедники и падшие