Хроника белого террора в России. Репрессии и самосуды (1917–1920 гг.)

18 июля 1918 г. белыми войсками занят город Мелекесс Самарской губернии (с 1972 г. Димитровград). Среди расстрелянных был военком В. Н. Парадизов. Многочисленные расстрелы, признанные белочехами, произошли на Черном озере и Лесной горке. Впоследствии многочисленным репрессиям подверглись рабочие города. Так, в Мелекессе были расстреляны 20 рабочих-грузчиков[516]. При этом расстрелы членов этого союза продолжались и в дальнейшем. По данным П. Г. Попова, до переворота в союзе насчитывалось 75 грузчиков, «…из них только 21 остался в живых, остальные погибли от рук белогвардейцев»[517]. Эти данные присутствуют и в более раннем исследовании В. Троцкого, согласно которому помимо 20 расстрелянных в городе грузчиков, по слухам, еще 15 грузчиков, направленных в Сибирь, были также расстреляны, а еще 18 грузчиков пропало без вести

[518]. Также П. Г. Поповым упоминались самосудные расстрелы арестованных в Мелекессе при перемещении их в тюрьму Самары[519].

19 июля 1918 г. на станции Иннокентьевской, рядом с Иркутском (сейчас в черте города) повешен бывший комиссар по судебным делам Е. Шпачек. Во время публичной казни в железнодорожной роще он срывался с дерева два раза и был казнен только с третьей попытки[520]

.

21 июля 1918 г. войсками генерала А. Г. Шкуро взят город Ставрополь. Перед занятием города атаман Шкуро выдвинул ультиматум: «…или сдайте город, или я вас всех вместе с городом превращу в пыль»[521].

В городе на площади, впоследствии в советский период носящей имя жертвы, будет повешен начальник Ставропольского гарнизона Д. С. Ашихин. Следует отметить, что повешены были все обнаруженные в городе советские руководители, по белым воспоминаниям, «застрявшие в городе для какого-то особо темного дела»[522]. В те же дни от руки провокатора в станице Невинномысской погиб председатель Ставропольского комитета РКП(б) М. Г. Морозов. Также был убит военный специалист, бывший полковник Васильев

[523]. В боях под Ставрополем погибнет отец известного советского танкиста, Героя Советского Союза генерал-майора В. А. Копцова, после занятия города будет повешена его мать[524].

«В это же время началось и то страшное зло гражданской войны – жестокая месть, которая залила кровью Россию. Придя в свои станицы и в города, белые нашли горы трупов своих родных и единомышленников, от уцелевших слышали рассказы о совершенных красными зверствах, мужья находили своих жен зверски убитыми с вырезанными грудями и т. п. Началась месть – трудно было добиться пленного для допроса или захваченного комиссара, чтобы получить от него сведения. Если их не убивали при захвате, то почти всегда кончали по дороге в штаб. Удержать толпу не было никакой возможности, и белые наделали зверств не меньше, чем красные. Место жестоких казней красными в Ставрополе (двор юнкерского училища), где валялась масса трупов, было залито кровью белыми в ответ и тоже без всякого разбора, а самочинно ночью кто-то кого-то схватил, привел на плац и зарубил, прикончить это можно было только тем, что на плац поставить караул из особенно верных людей, но конечно, эти убийства под видом казни переносились в более удобные места и в них был виновен и командный состав»[525].

22 июля 1918 г.

войсками В. О. Каппеля захвачен Симбирск. В городе произошли массовые расстрелы. Комендант города подпоручик Воробьев в официальных донесениях писал о 500 арестованных в первые дни после занятия Симбирска, при этом упоминая об отсутствии точных цифр расстрелянных[526]. Между тем свидетельства расстрелов приводились в публикациях тех лет. «Вестник Комуча» признавал 28 июля 1918 г.: «Пойманные в городе красноармейцы в большинстве случаев расстреливались»[527]. Самарская «Вечерняя заря» писала, что в Симбирске «расстрелы производились без всякого стеснения тут же на улицах, без следствия и суда, и трупы расстрелянных валялись на улице несколько дней». Очевидно, что в свете этих сообщений можно говорить о массовых расправах в городе. Так, П. Г. Поповым приводились данные о почти 400 жертвах расправ на улицах и площадях Симбирска[528]. Эти же цифры приводил позднее и другой известный советский историк В. В. Гармиза[529]. Писатель-сибиряк С. Г. Скиталец (С. Г. Петров) в своем известном автобиографическом романе «Дом Черновых» также оставил красноречивое свидетельство этих дней.