Хроника белого террора в России. Репрессии и самосуды (1917–1920 гг.)

В Ейске было также много расстреляно моряков-черноморцев. Среди жертв расстрелов был первый председатель Ейского городского совета В. Н. Павлов. Расстреляны были и несколько местных жителей, сотрудничавших ранее с советской властью.

12 июля 1918 г. в окрестностях Орска казачьим разъездом было схвачено и позднее расстреляно 3 человека, в том числе первый председатель Орского городского Совета А. З. Яковлев[501]

. Упоминается в краеведческих материалах и Преображенская волость, захваченная войсками Дутова. В с. Преображенском был казнен первый состав ревкома, а красноармеец И. А. Кулаков был сожжен в дегтекурной яме (позднее это событие было положено в основу картины художника П. К. Севастьянова «На казнь»).

12 июля 1918 г. в Ягодном был схвачен и расстрелян руководитель Ставропольского (г. Ставрополь-на-Волге, позднее Тольятти) кружка революционной молодежи Кузьма Краснов, редактор первого молодежного журнала «Метеор».

12 июля 1918 г. произошел антисоветский переворот в Петропавловске-Камчатском. Арестованные члены местного Совета были отправлены на пароходе во Владивосток.

12 июля 1918 г.

издан приказ № 10 Краевого кубанского правительства. «Данным приказом учреждались временные чрезвычайные военные суды и определялся круг их подсудности. В круг рассматриваемых преступлений входили: служба на руководящих должностях в органах советской власти; выдача большевикам лиц, боровшихся против них; умышленное убийство, изнасилование, разбой и грабеж, умышленный поджог или потопление чужого имущества, укрывательство награбленного; поджог или иное приведение в негодность вооружений и воинского снаряжения; умышленное повреждение телеграфа, железнодорожного пути, подвижного состава, объектов водоснабжения, мастерских, грузовых железнодорожных складов; посягательство на изменение установленного в Кубанском крае образа правления; нападение на часового, вооруженное сопротивление военному караулу, чинам стражи или их убийство; умышленное уничтожение или повреждение объектов в районе военных действий: водопроводов, мостов, плотин, колодцев, дорог и т. п. Согласно п. 4 приказа № 10 за указанные преступления чрезвычайные военные суды приговаривали к расстрелу. Однако при обнаружении смягчающих обстоятельств суд мог приговорить к иным видам наказаний: каторжным работам на срок от 4 до 20 лет с лишением всех прав состояния, а для военных – с лишением звания и увольнением со службы; отдаче в исправительные арестантские отделения от 1 до 6 лет с лишением всех особенных прав и преимуществ, а для военных – с лишением звания и увольнением со службы; тюремному заключению на срок от 2 месяцев до 2 лет; отдаче под арест на срок до 3 месяцев; денежному взысканию до 3 тыс. руб.»[502] Чрезвычайные суды просуществовали на Кубани до конца 1918 г., когда, ввиду многочисленных злоупотреблений, были распущены[503].

12 июля 1918 г.

в селе Мусорка Мелекесского уезда Самарской губернии расстрелян председатель волостного Совета Сорокин[504].

12 июля 1918 г. в Ново-Дмитриевке расстреляны ранее захваченные в плен члены красноармейского отряда, участвовавшего в подавлении муромского восстания, организованного «Союзом защиты Родины и Свободы»: расстреляны семь коммунаров: М. Крайнов, М. Пастухов, П. Круглов, Ф. Елистратов, А. Фокеев, А. Ровнов, М. Стрелков[505]

.

14 июля 1918 г. на рассвете состоялся набег оренбургских казаков на Кувандык. Как писал через два дня в приказе атаман А. И. Дутов: «Только что вернулся с ночного набега на ст. Кувандык; телеграф и путь на ней разрушены, совет выдан жителями и расстрелян»[506].

В середине июля 1918 г. казаки атамана А. Г. Шкуро заняли станицу Боргустанскую в Ставрополье. Согласно воспоминаниям И. М. Соболева, в станице был казнены (повешены) большевики З. И. Зинченко, М. Е. Соболев (отец мемуариста). Согласно другим свидетельствам, «белогвардейцы арестовали Григорьева, Баранова, Чеснокова, братьев Саликовых и порубили их у «разделанной» дороги недалеко от речки Дарья. Братья Петраковы были убиты в их доме, заколочены в ящики и вывезены из станицы. Старика Божко избили за то, что его сын Григорий ушел в Красную гвардию. От побоев он умер. Сапожника без ног убили только за то, что он был иногородним. Жену Григорьева бандиты избили, истоптали лошадьми, и только благодаря уходу она выжила. Вся семья потом скрывалась… Под командой Хмары белогвардейцы подвергли дикой расправе население села Михайловского, основанного в 1846 г. (200 дворов, 530 чел.), только за то, что они иногородние, мужики. Дома, надворные постройки были разобраны и перевезены в Боргустанскую, в личное пользование Хмары, Сороки и др. Остальное сожжено, разрушено. Жители, кто мог, спасались бегством в Кисловодск и село Побегайловку Минераловодского района»[507].