Хроники фактории Сарам (СИ)

Две мощных рамы из плах, судя по всему, использовались для установки бензиновых моторов с приводами на валы для перекручивания собранной шишки. Судя по размерам коробов, в каждый из них свободно входило по мешку. Сита, найденные в стороне под навесом, оказались тоже огромными, вмещая по паре мешков размятых шишек. Вертикальная рама, на которой крепился брезент для отвеивания ореха от мусора, была, где-то, четыре на пять метров. Еще какая-то непонятная станина находилась сбоку.

- Промышленный вентилятор, чтобы от ветра не зависеть при заключительной очистке ореха, - объяснял Миха. - А вон тот навес с отсеками - там досушка ореха шла, в коробах. Почему решета и сита тут оставил и посуда и остальное? Он же местный. Свои люди есть - если кто что с пермяковских зимовий заберет, все равно узнают, значит, - считай не жилец. А ведь он нынче тонн пятнадцать ореха вывез, но как? Кордон же стоит! Другой дороги, чтобы на машинах проехать, вообще нет! По следам смотрели - непонятно, теряются на дороге и все. В общем - темный лес!

Часть тринадцатая. Продукты, ужин и Кузьмич.

Достигнув лагеря, где обитали Миха с приятелями, я не стал долго задерживаться. Да и народ весь был в работе. Меня наскоро напоили чаем с сахаром и лепешкой, насыпали картошки, овощей, дали пакет муки и полбутылки подсолнечного масла, пачку чаю и горсть рафинада, две банки тушенки и банку сливового компота. Кроме того, парни угостили целыми двумя пачками 'Примы'. Нагруженный, я зашагал обратно через сгущающиеся сумерки.

Луны и звезд не было видно, темнота установилась плотная, но край неба на западе оставался чуть более светлым. Тем не менее, в одном месте я ухитрился потерять тропу и, то и дело, натыкаясь на еловые сучья, начал уже подумывать о вынужденной ночевке. Но тут, очень кстати, заработал дизельный движок на фактории. Направившись на звук, я с осторожностью взял чуть левее, потом правее, пока не понял, что вернулся на тропу.

Ближе к полуночи мы втроем сидели за столом и уже не спеша доедали по второй порции густого наваристого борща, закусывая свежеиспеченными лепешками. Народ на нарах мучительно вертелся, вздыхал и бросал на нас голодные взгляды, но мы с Левой оказались тверды - съели и по третьей миске. На дне кастрюли все равно еще немного оставалось, и я позвал дедка из-за печки, предложив ему доесть оставшееся, что тот и исполнил с большой радостью. Сделав перерыв на перекур, мы заварили чай и пили его вприкуску с сахаром у печки. Затем к нам поближе стал подтягиваться страждущий народ - отказать в еде, если человек не помирает от голода, здесь считалось нормальным, но куревом приходилось делиться, это не обсуждалось.

А на следующий день с колонной машин приехал Кузьмич. С вечера он открыл склад и выдал продукты и курево всем желающим 'под расчет'. С утра началась приемка ореха. Ругань и уговоры, наглость, подхалимство и обоюдный обман - все сплелось в кипящих страстях под навесом приемного пункта.

Кузьмич держался против наседающей толпы со спокойствием таежного утеса во время бури, не уступая ни пяди. Меньше чем по десять процентов на влажность и мусор он не скидывал:

- Ты что, не видишь - сколько у тебя мусора? Это что? Мне за тебя платить на базе? - выбрав цепким взглядом еще один из мешков, надрезав шов, Чалдонов запустил вглубь руку. - А влажность? Его же досушивать надо! Ты что туда - воды налил для веса? Все, разговор закончен, десять процентов - на влажность, пятнадцать - на мусор! Рубль и пять копеек за килограмм - получишь в Култуке, в конторской кассе. Так, всего у тебя на бригаду - тонна ореха. Три куля можете вывезти через кордон. Держи бумагу!

- Кузьмич, да ты ж без ножа режешь! Как же так - по рубль пять?

- Не, ты совесть имей! Не нравится, сейчас перепишу разрешение только на два куля вывозки!

- Эх, Кузьмич.... Давай бичик...

Настала наша очередь. Я сразу стал вслух вспоминать - как классно проводил время в общаге пушно-мехового технаря, и какие там отличные ребята! Лева ловко поддакивал, что, мол, конечно, биологи всегда помогали друг другу. Наташка всей своей фигурой изобразила мольбу и отчаяние.

Вздохнув и задумчиво поковырявшись в одном из кулей, товаровед заключил:

- Ладно. У вас более-менее. Лист брусничный тоже есть. По пять процентов на влажность и мусор. Три мешка с собой.

- Кузьмич, спасибо! Никогда не забудем!

- Да ладно вам. Вот бумага, пока!

Часть четырнадцатая. Выезд.

Фактория бурлила. Приемка урожая шла полным ходом. Народ, сдавший шишку и орех, в возбуждении кучковался на площади возле конторы, стянув сюда законно вывозимый орех и свои вещи. К ребятам из Вологды прибежали двое бичей и радостно сообщили, что видели, как на машинах из Култука приехали те самые парни, взявшие у них в долг мешок ореха. 'Что делать? Как что?! Так резать надо, пока они не затырились! Слово не сдержали, значит, хана котятам!' Понурые вологжане, оставив одного парня у бутора, отправились искать своих обидчиков. Но те уже шли к ним, крича издалека, что не виноваты, что все искупят с лихвой.