Хроники семьи Форсайтов

— Он ведь уже врос в землю. Да и пахнет тут совсем особенно — старым сеном, цветущей вербеной и, наверно, подгнившими оконными рамами.

— Вы превосходно выглядите, Динни.

— Кажется, да, благодарю вас. В Уимблдоне вы, конечно, побывать не успели?

— Нет. Но Клер хотела поехать посмотреть. Оттуда она явится прямо сюда вместе с Монтами.

— Что вы хотели сказать, написав, что она нервничает?

— Насколько я знаю Клер, она любит быть в самой гуще событий, а сейчас она не у дел.

Динни кивнула.

— Вы ничего не слышали от неё насчёт Тони Крума?

— Слышал. Она рассмеялась и сказала, что он выронил её, как горячую картофелину.

Динни приняла у Дорнфорда шляпу и повесила её.

— А насчёт уплаты издержек? — спросила она, не оборачиваясь.

— Я специально ездил к Форсайту, но так ничего и не выпытал.

— Вот как?.. Вы сначала вымоетесь или прямо подниметесь к себе? Обед в четверть девятого. Сейчас половина восьмого.

— С вашего разрешения, пройду прямо наверх.

— Теперь у вас будет другая комната. Я вас провожу.

Она дошла с ним до маленькой лестницы, ведущей в «комнату священника»:

— Вот здесь ваша ванная. А теперь прямо наверх.

— «Комната священника»?

— Да. Но привидений в ней нет.

Она встала у окна:

— Вон тут, видите, ему по ночам спускали с крыши еду. Вид красивый, правда? А весной, когда всё цветёт, ещё лучше.

— Замечательный!

Он стоял рядом с ней у окна, и Динни видела, как его побелевшие от напряжения пальцы сжимают каменный подоконник. Волна горечи захлестнула её. Сколько раз она мечтала о том, как будет стоять здесь бок о бок с Уилфридом! Она прислонилась к оконной нише и закрыла глаза. Когда, она их открыла, Дорнфорд, не отрываясь, смотрел на неё. Губы его дрожали, руки, заложенные за спину, были стиснуты. Девушка направилась к двери:

— Я велю принести и распаковать ваши вещи. Кстати, ответьте мне: вы сами уплатили издержки?

Он вздрогнул и отрывисто рассмеялся, словно его внезапно перенесли из трагедии в комедию.

— Я? Нет. Мне и в голову не пришло.

— Вот как? — опять повторила девушка. — Обед ещё не скоро, вы успеете.

И она сошла вниз по маленькой лестнице.

Верить ему или нет? А какая разница? Она должна была задать вопрос, он должен был ответить. «Ещё одну реку, переплывём ещё одну реку!..» Раздался шум второго автомобиля, и девушка побежала в холл.

Глава 38

В эту странную субботу, когда всем, кроме Майкла и Флёр, было не по себе, Динни, прогуливаясь с Флёр по саду, неожиданно получила ключ к разгадке тайны.

— Эм говорит, — начала Флёр, — что ваши ломают себе голову, кто уплатил издержки. По её словам, вы лично подозреваете Дорнфорда и вам тяжело чувствовать себя обязанной ему.

— Ничего удивительного. Это всё равно как сознавать, что ты задолжала портнихе.

— Дорогая моя, — сказала Флёр, — строго по секрету признаюсь вам: заплатила я. Роджер пришёл к нам обедать и стал сокрушаться, как неприятно направлять счёт людям, у которых нет лишнего пенса. Я посоветовалась с Майклом и послала Роджеру чек. Мой отец составил себе состояние адвокатурой, так что всё получилось тем более кстати.

Динни вытаращила глаза.

— Видите ли, — продолжала Флёр, беря Динни под руку, — после того как правительство конвертировало заём, мои облигации вскочили на десять пунктов, так что, даже уплатив девятьсот с лишним, я всё равно уже на пятнадцать тысяч богаче, чем была, а курс все повышается. Я рассказала вам только потому, что боялась, как бы это не помешало вам выйти за Дорнфорда. Скажите откровенно, помешало бы?

— Не знаю, — помрачнела Динни. Она в самом деле не знала.

— Майкл говорит, что давно не встречал такого настоящего человека, как Дорнфорд, а у Майкла острое чутьё на людей. Знаете, — Флёр остановилась и выпустила руку девушки, — я удивляюсь вам, Динни. Вы рождены быть женой и матерью, — это слепому видно. Конечно, я помню, что вы пережили, но ведь прошлое мертво и не встанет из могилы. Я-то знаю, — я ведь пережила то же самое. Нужно думать о настоящем и будущем, то есть о нас самих и наших детях. Особенно это нужно вам, потому что вы — воплощение традиции, преемственности и всякого такого. Не позволяйте воспоминаниям портить вам жизнь. Простите меня, дорогая, но ваш случай абсолютно ясен: либо сейчас, либо никогда. А слово «никогда» применительно к вам — слишком грустная перспектива. Я, конечно, почти лишена морального чувства, заключила Флёр, нюхая розу, — но зато у меня много здравого смысла, и я терпеть не могу, когда что-нибудь пропадает даром.

Динни, растроганная взглядом этих карих глаз с необыкновенно яркими белками, долго молчала, прежде чем ответить.

— Будь я католичкой, как он, я не колебалась бы.

— Монастырь? — иронически подхватила Флёр. — О нет! Моя мать католичка, и всё-таки — нет. А вы к тому же и не католичка. Нет, дорогая, единственное решение — семейный очаг. Другое было бы ошибкой. А совместить оба нельзя.

Динни улыбнулась:

— Мне остаётся лишь просить прощения за то, что я доставляю людям столько хлопот. Как вы находите эту Анжель Перне?