Хрупкие связи. Как раненый нарциссизм мешает нам жить в мире с собой и другими

Но родители, выступая в виде функций отражения или идеального примера для подражания, не могут только этим расчистить путь для созидания наших собственных здоровых психических структур. Нам нужны глубокие эмоциональные связи с окружением.

Дело не в желании быть принятым безоговорочно, какими бы мы ни были. Это про то, чтобы рядом был кто-то, кто выдержит нашу неопределенность и сможет находиться с нами, когда мы еще только ищем себя, сталкиваясь с разными своими сторонами: страхом, гневом, радостью, нежностью. Ребенок не нуждается в том, чтобы мир всегда говорил ему «да». Ребенку важно чувствовать, что даже когда он встречает «нет», это не делает его существование невозможным.

Мы учились быть собой через то, как родители помогали нам выдерживать наши состояния. Когда мы плакали, им необязательно было утешать нас немедленно. Важно было, чтобы они оставались с нами, выдерживали наши крик, печаль, усталость, не пытаясь их исправить.

Это не значит, что нужно позволять ребенку «все», но необходимо дать ему возможность встретиться с реальным собой без чувства отвержения.

Тут я впервые сделаю ремарку про отвержение. Сейчас, в пору повального увлечения психологией, это слово часто оказывается так же демонизировано, как и «нарциссизм». Дошло до того, что под отвержением мы понимаем любую неподходящую реакцию на наши проявления. Как будто нам внушается, что задача взросления не в том, чтобы учиться обходиться с чувствами и поведением людей в контакте с нами, а в том, чтобы вообще не вызывать у них чувств или желания вести себя тем или иным образом. Потому что иначе их живая и непосредственная реакция – это уже отвержение нашей сути. Например, одна моя клиентка рассказывала, что ее муж совершенно не принимает ее право на свободу и дистанцию. Когда я уточнила, что она имеет в виду, оказалось, что он… расстраивается, когда она говорит, что хочет ехать в отпуск одна.

– Возможно, было бы очень странно, если бы он обрадовался или с облегчением вздохнул в ответ на такие слова? Даже если бы тогда для вас это было полным и безоговорочным принятием вашей свободы решать, что вам делать со своим отдыхом.

В общем, хочу сказать следующее: изначально ребенок не воспринимает именно как отвержение обычные попытки мамы скорректировать его поведение или ее эмоциональное отношение к тому, что он сделал. Если в эти моменты не происходит унижения, высмеивания или покидания, то обмен чувствами оказывается совершенно естественным и нормальным. «Я вижу, что ты злишься, но меня расстраивает, что ты хочешь при этом драться». «Я понимаю, что ты хочешь конфету, но не могу тебе ее дать, потому что у тебя аллергия. Иди, я тебя утешу, пойдем найдем что-то другое».

Настоящая эмоциональная связь – не обещание, что все, что мы сделаем, будет приниматься. Это уверенность, что наши ошибки не уничтожат отношения.

Мы можем поступить неправильно, можем быть не в духе, можем разозлиться – и это не значит, что нас перестанут любить. Не за конкретную ситуацию, а вообще. Это также не означает, что нас никогда не остановят или не скажут: «Так нельзя». Родитель, который способен устанавливать границы, не отвергая ребенка, показывает ему главное: твои действия не определяют тебя, их можно исправить, а твое существование не подвергается сомнению, и наши отношения не подвергаются сомнению.

Такие связи сложны, потому что в них участвуют два человека: ребенок, который только ищет себя, и родитель, который тоже не всегда знает, как быть. Родитель точно так же может злиться, уставать, ошибаться. Глубокая связь возникает не из его безупречности, а из готовности оставаться в отношениях, даже когда трудно. Быть с ребенком в его растерянности, вместо того чтобы требовать немедленной определенности. Оставаться рядом, даже когда хочется сбежать от его истерики или своего чувства беспомощности.

Дети не ищут безграничного принятия. Они ищут того, кто будет с ними, пока они разбираются в себе. Кто не испугается их слабостей и в то же время не позволит этим слабостям полностью захватить их мир. Кто сможет сказать: «Ты ошибся, но это не конец света. Ты расстроен, но мы справимся». Глубокие связи не ведут к вседозволенности, а дают пространство для ошибок, поисков, неудач, за которые не придется платить страшную цену.

Будучи маленькими, мы не знаем, кто мы, но именно через отношения начинаем чувствовать: «Я могу что-то исследовать в себе. И это что-то не уничтожит связь с другим». Именно здесь и формируется основа для Самости не как застывшего образа, который должен всегда приниматься, а как живого процесса, где мы растем и меняемся, пробуя себя в присутствии того, кто способен это выдержать.

Случай из практики