Хрупкие связи. Как раненый нарциссизм мешает нам жить в мире с собой и другими

Теперь быть уязвимым – это ошибка. Чувства, даже самые естественные и искренние, воспринимаются как слабость, признак незрелости. И это не просто личное убеждение, а почти правило игры, которое устанавливают популярные представления о том, каким должен быть «успешный» человек. Нам кажется, что настоящая зрелость – это когда ты стоишь над своими эмоциями, управляешь ими, контролируешь. Когда не испытываешь боли, обиды, желания, зависимости. И, конечно, не показываешь ничего из этого другим.

Здесь уместно вспомнить слова Айн Рэнд: «В абсолютном смысле эгоист отнюдь не человек, жертвующий другими. Это человек, стоящий выше необходимости использовать других. Он обходится без них. Он не имеет к ним отношения ни в своих целях, ни в мотивах действий, ни в мышлении, ни в желаниях, ни в истоках своей энергии»[1]. Но если присмотреться, то в этом «абсолютном эгоисте» можно увидеть не силу, а страх. Страх показать свои чувства, страх зависимости, страх быть непонятым или отвергнутым.

Именно этот страх заставляет нас скрываться за «проработанностью» и невозмутимостью.

Мы учимся не чувствовать, потому что чувствовать больно.

Мы учимся не нуждаться, потому что нужда делает нас уязвимыми.

Мы учимся не хотеть ничего от окружающих, потому что они могут отказать, а мы можем о них пораниться.

Мы учимся держаться на расстоянии, потому что близость всегда связана с риском.

Когда моя клиентка злилась на себя за свою задетость, она, по сути, злилась на свое Я, которое отказывалось вписываться в эту новую модель. Ее чувства были настоящими, но желаемая модель требовала, чтобы они исчезли. И в этом конфликте между Реальным Я и его «нарциссическим костюмом» она не одинока.

Многие из нас живут, пытаясь быть невидимо уязвимыми и идеально равнодушными одновременно. Ведь это преподносится как успех в работе над собой.

<p>Растерянные люди</p>

Новые социальные модели (не без помощи поп-психологии, кстати) реформируют работу нашего защитного нарциссизма. Он как будто получил подсказки, как теперь надо защищать то, кто мы, и одновременно создавать иллюзию, что мы проявлены.

Демонстрация себя стала тоньше и изящнее: фотографии утреннего кофе, пробежки на закате, обрывки повседневности. Нам нужно, чтобы нас заметили, но при этом нельзя показывать, что мы стремимся быть замеченными. В этой модели эмоции остаются за кадром, желания – под контролем. Мы как будто играем роли, делая вид, что это и есть наша жизнь и мы в ней настоящие. Хотя на самом деле все ощущается как искусственное…

В этой реальности свои правила.

Нужно быть здесь, но как бы за стеклом. Ведь нас не должно ничего уязвлять или задевать.

Показывать себя, но не слишком. Точнее, показывать ярко и иногда даже навязчиво. Но делать вид, что это естественный порядок вещей.

Вызывать эмоции, но не испытывать их напрямую к тем, кто вызывает их у нас.

Создавать дистанцию, оставляя пространство между собой и окружающими, чтобы никто не мог подойти слишком близко.

И в этой тишине ваш нарциссизм не кричит: «Я лучший». Он шепчет: «Я не знаю, здесь я или нет. Я не понимаю, каким мне уместно быть. Я в полном недоумении, как мне проявляться, потому что такой, какой есть, я недостаточно хорош. А того, кем я претендую быть, уже устал показывать».

Это голос не силы, а растерянности. Он не контролирует, а ищет контроль. Он пытается не доминировать, а найти себя в мире, где правильный ответ на вопрос «Какой я на самом деле?» всегда где-то еще, снаружи и в будущем.

И самое тяжелое: нам надо быстрее избавиться от себя такого. Обнаруживая себя непонятного, растерянного или уязвимого, мы как будто быстренько раскалываемся на кусочки и неподходящие заметаем под коврик. Вместо целостного Я наш нарциссизм все время пересобирает перед нами лишь часть пазла, который постоянно меняет очертания и картинку в зависимости от освещения. Сегодня мы видим яркие, цепляющие цвета нашего Я. А завтра кто-то глянул равнодушно – и мы рассыпались, как стеклышки в детском калейдоскопе.

<p>Черно-белые раскраски</p>

Мир, в котором мы живем, все чаще напоминает раскраску из детства. Но упрощенную. Черно-белую. В ней нет места для нюансов, сложностей, чего-то, что нельзя описать одним словом. Вся медиа-мощь бесчисленных менторов, кураторов, коучей и психологов дала нам в руки одинаковые картинки, в которых нельзя ничего менять.

Ты или проработанный, уже победивший себя, свои эмоции и, желательно, потребность во всех остальных, или неудачник-невротик, который варится в своих противоречиях, когда все вокруг «уже справились». Ты либо проявлен – в ленте, сторис, сознании окружающих, – либо прокрастинатор, который не может себя организовать, чтобы «выйти в люди».