Хрущев. Смутьян в Кремле

В своих выступлениях делегаты съезда одобряли содержание доклада Хрущева. При этом упоминания фамилии Хрущева были чаще, чем на XX съезде. Так, в первом же выступлении в прениях первого секретаря ЦК КП Украины Н.В. Подгорного фамилия Хрущева прозвучала 11 раз. При этом зачастую фамилию Хрущева упоминали вместе с его именем и отчеством. Обильны были и восхваления его доклада. Н.В. Подгорный заявил: «Доклад тов. Н.С. Хрущева является ценным вкладом в дальнейшее развитие марксистско-ленинской теории, ярким образцом единства теории и практики». Л.И. Брежнев заявил: «Программа этого семилетия, изложенная Хрущевым, восхищает всех нас своей грандиозностью, масштабами хозяйственного и культурного строительства. Она вдохновляет и мобилизует советских людей на новые великие дела». Председатель Совета Министров РСФСР Д.С. Полянский назвал доклад Хрущева «образцом неразрывного единства теории и практики, творческого развития марксизма-ленинизма. Он говорил: «Замечательный доклад Н.С. Хрущева – живое воплощение ленинских идей о построении коммунизма в нашей стране, свидетельство всепобеждающей силы марксизма-ленинизма». А.И. Микоян уверял, что «доклад… товарища Хрущева Никиты Сергеевича прозвучал величественной симфонией о коммунистическом строительстве». А.Б. Аристов, используя те же образные выражения, к которым прибегал Л.М. Каганович для характеристики доклада И.В. Сталина на XVII съезде – «съезде победителей», заявил: «Доклад Никиты Сергеевича Хрущева… как луч прожектора, освещает те дали, в которых уже ощутимо вырисовываются контуры величественного здания коммунизма».

Как и на «съезде победителей», в речах делегатов XXI съезда все чаще звучали славословия в адрес первого руководителя партии. В своем выступлении А.И. Кириченко сказал: «Справедливость требует отметить выдающуюся деятельность, ленинскую твердость, принципиальность и инициативу в постановке и разработке важнейших вопросов теории и практической деятельности нашей партии и Советского правительства, огромную организаторскую роль Первого секретаря Центрального комитета КПСС, Председателя Совета Министров Союза ССР товарища Никиты Сергеевича Хрущева. (Аплодисменты.)» Секретарь ЦК КПСС П.Н. Поспелов заявил: «Надо прямо сказать, товарищи, что в той большой политической, организаторской, теоретической работе, которую провел во всех областях наш ленинский Центральный комитет, – от решения сложнейших и острейших международных вопросов, от неустанной борьбы за дело мира, за предотвращение войны, от решения важнейших вопросов развития сельского хозяйства и колхозного строя, перестройки управления промышленностью и строительством до вопросов науки, литературы и искусства, вопросов укрепления связи школы с жизнью – выдающаяся роль принадлежит инициативе, богатому политическому опыту, неутомимой энергии товарища Никиты Сергеевича Хрущева. (Аплодисменты.)»

Но зато почти каждый из выступавших делегатов высказывал свое осуждение «антипартийной группы» и свое восхищение победой Хрущева над ее членами, прибегая к красочным выражениям. Н.Г. Игнатов назвал «антипартийную группу» «мерзкой кучкой банкротов». Сказав, что члены «антипартийной группы» свалились в «политическое болото», председатель Госплана И.И. Кузьмин сказал: «Тысячу раз был прав товарищ Хрущев, когда говорил: каждого, кто попытается поднять руку на свою мать – на партию, ждет презрение народа».

На съезде были подвергнуты осуждению те бывшие члены Президиума ЦК, которые сразу после июньского (1957 г.) пленума ЦК не были включены в состав «антипартийной группы». Вспоминая покаянное выступление Булганина на декабрьском (1958 г.) пленуме ЦК КПСС, первый секретарь Ленинградского обкома КПСС И.В. Спиридонов возмущался тем, что тот, осудив Молотова, Кагановича, Маленкова, не замечал их отрицательные черты раньше, так как «он работал с этими людьми не год и не два, а добрых два десятка лет». «Если это так, – вопрошал Спиридонов, – то спрашивается, как же в такую семью "дружных ребят" попал Булганин? Кто же он сам, как не единомышленник, а не только просто соучастник антипартийной группы?» Хотя многим делегатам съезда было известно, что Хрущев был хорошо знаком с Кагановичем с 1920-х годов и был его выдвиженцем, близким другом Булганина с начала 1930-х годов, союзником Маленкова с конца 1930-х годов, ни Спиридонов, ни другие делегаты съезда не задали Хрущеву вопрос: почему он раньше не замечал у членов «антипартийной группы» тех качеств, которые потом обличал в своих публичных выступлениях с конца июня 1957 года?

Однако Спиридонов был готов простить Булганина, так как он «худо ли, хорошо ли (скорее всего, худо)… хоть выступил перед партией, перед народом с осуждением своей антипартийной позиции. А вот кандидат в члены Президиума ЦК тов. Первухин и член ЦК тов. Сабуров за полтора года ни разу не выступили с осуждением антипартийной группы и своей роли в ней. Как же надо понимать это молчание, тт. Первухин и Сабуров, и нельзя ли потребовать от вас ответа перед съездом за ваши ошибки? (Аплодисменты.)»