Кино как универсальный язык

«Нам посчастливилось работать с гением, – сказали мы тогда друг другу. – Это значит, что нам следует приложить все свои силы и способности к тому, чтобы создать сценарий, который бы по возможности исчерпывающе нашего гения бы удовлетворил…

…Главная трудность заключалась в том, что Тарковский, будучи кинорежиссером, да еще и гениальным кинорежиссером вдобавок, видел реальный мир иначе, чем мы, строил свой воображаемый мир будущего фильма иначе, чем мы, и передать нам это свое, сугубо индивидуальное видение он, как правило, не мог, – такие вещи не поддаются вербальной обработке, не придуманы еще слова для этого, да и невозможно, видимо, такие слова придумать, а может быть, придумывать их и не нужно…

…на практике работа превращалась в бесконечные, изматывающие, приводящие иногда в бессильное отчаяние дискуссии, во время коих режиссер, мучаясь, пытался объяснить, что же ему нужно от писателей, а писатели в муках пытались разобраться в этой мешанине жестов, слов, идей, образов и сформулировать для себя наконец, как же именно (обыкновенными русскими буквами, на чистом листе обыкновеннейшей бумаги) выразить то необыкновенное, единственно необходимое, совершенно непередаваемое, что стремится им, писателям, втолковать режиссер…

…Всего получилось не то семь, не то восемь, не то даже девять вариантов……самый последний……мы написали в приступе совершеннейшего отчаяния после того, как Тарковский решительно и окончательно заявил: «Все. С таким Сталкером я больше кино снимать не буду»… Это произошло летом 1977-го. Тарковский только что закончил съемки первого варианта фильма, где Кайдановский играл крутого парня Алана (бывшего Рэдрика Шухарта), фильм при проявлении запороли, и Тарковский решил воспользоваться этим печальным обстоятельством, чтобы начать все сызнова…

…Это был час отчаяния. День отчаяния. Два дня отчаяния. На третий день мы придумали Сталкера-юродивого. Тарковский остался доволен, фильм был переснят».^{181}

Краткий фрагмент воспоминаний Бориса Стругацкого о том, что «фильм при проявлении запороли», соответствует целому пласту мифологии советского кино о том, как и почему Тарковский увольнял со съемок «Сталкера» оператора Георгия Рерберга, который до того гениально снял «Зеркало» Тарковского и которому он бесконечно доверял, и как Тарковский пытался доснять картину с оператором Леонидом Калашниковым…

В 1978 г. Тарковский перенес инфаркт, но «Сталкер» был полностью переснят по новому сценарию и с оператором Александром Княжинским. В этом итоговом варианте обычный мир вне Зоны, в которой находится Комната исполнения желаний, черно-белый, Зона – цветная. Финал, в котором мы видим удивительные способности дочери Сталкера, – тоже цветной.

В фильме есть сцена, которая содержит последнее после Бергмана новое открытие в киноязыке XX века. В сценарии братьев Стругацких она выглядела так: