Кино как универсальный язык

«Ностальгию» Тарковский снимал по сценарию, который он в соавторстве с Тонино Гуэррой – сценаристом Де Сантиса, Феллини и Антониони – написал в 1979–1980 гг. Из-за сложностей взаимодействия с итальянскими партнерами на подготовку к съемкам ушло два года. Фильм снимался в Италии, с итальянской съемочной группой и с Олегом Янковским в главной роли. Вот что Тарковский писал об этом фильме:

«Я хотел рассказать о русской ностальгии – том специфическом для нашей нации состоянии души, которое возникает у нас, русских, вдали от родины. Я видел в этом, если хотите, свой патриотический долг, каким я сам его чувствую и осознаю. Я хотел рассказать о роковой привязанности русских к своим национальным корням, к своему прошлому, своей культуре, к родным местам, близким и друзьям, – о привязанности, которую они несут с собою всю свою жизнь, – независимо от того, куда их закидывает судьба».^{183}

Горчаков (Олег Янковский) живет в Италии и страдает от ностальгии. Он не звонит жене, оставшейся в СССР, но видит ее в снах – почему-то она похожа на итальянку. Он не интересуется красавицей переводчицей, одновременно похожей на мадонну Пьеро делла Франческа и на героинь живописцев-прерафаэлитов. Он, запинаясь, читает стихи Арсения Тарковского на итальянском языке, и к тому же у него больное сердце…

Но в «Ностальгии» есть и вторая главная роль – Доменико, которого играет Эрланд Юзефсон, неоднократно игравший у Бергмана. У его героя собственный, весьма своеобразный контракт с богом – если он сможет пройти с зажженной свечой через минеральный бассейн водолечебницы Баньо-Виньони, он спасет мир – но его считают сумасшедшим и не подпускают к источнику. Доменико уезжает в Рим, чтобы подвергнуть себя самосожжению на Капитолийской площади, а Горчакова просит выполнить его задачу в Баньо-Виньони…

Пройти из конца в конец бассейна с зажженной свечой оказывается трудной задачей. Эта сцена снята одним девятиминутным планом – Горчаков зажигает свечу – образ души, она гаснет, он зажигает ее, осторожно шагает, оберегая огонек, она гаснет… Здесь очень хочется прочитать вслух стихи Арсения Тарковского:

«Я свеча, я сгорел на пиру. Соберите мой воск поутру, И подскажет вам эта страница, Как вам плакать и чем вам гордиться, Как веселья последнюю треть Раздарить и легко умереть, И под сенью случайного крова Загореться посмертно, как слово».^{184}

В конце пути Горчаков падает – ему плохо с сердцем. Мы не знаем его финальной судьбы, но в последнем кадре мы видим Горчакова на фоне его деревенского дома в России – под открытым небом собора Сан-Гальгано в Тоскане… (Рисунок 208).

К весне 1983 г. у Тарковского созрело решения не возвращаться в СССР, как минимум, в течение нескольких лет. Закончив «Ностальгию» и убедившись в ее международном успехе, Андрей Тарковский написал историческое письмо Филиппу Ермашу: 

Рисунок 208. Кадры из фильма Андрея Тарковского «Ностальгия» – «Я свеча, я сгорел на пиру…»