Кино после Сталина

Конечно, нет, не повлияло. Но, может быть, заставило задуматься?

Хуциев всегда был чрезвычайно любопытен ко всему на свете. Он чувствовал жизнь, он хотел ее обновления, он знал, что в новой жизни есть нечто, что нужно узнать, открыть для себя, для своего кино. Потому и потянулся к Шпаликову.

До встречи со Шпаликовым, организованной «с легкой руки» Михаила Ильича Ромма, который был необычайно внимателен к молодым талантам, он уже сделал на Одесской студии два фильма. «Весна на Заречной улице» и «Два Федора» с первой главной ролью в кино Василия Шукшина. И сразу стал заметен совершенно своим – «хуциевским» – стилем. В «Заставе» этот стиль, эта форма, этот киноязык получили свое самое сильное воплощение…

Как кино волшебным образом рождается из воздуха я впервые увидел в большом павильоне Студии Горького на съемках «Заставы Ильича».

В декорации квартиры героини нас много – молодых и разных. Еще не началась «вечеринка». Уже привыкнув к съемкам и друг к другу – трепались о чем-то своем, шутили и обсуждали легкомысленные планы на приближающийся перерыв, не особо думая о «содержании сцены».

Тем временем Марлен движется среди нас – по рельсам – на операторской тележке рядом с оператором Ритой Пилихиной, рядом с камерой. И лицо у него… Сейчас – по прошествии очень многих лет – пытаюсь найти точные слова…

Усилие памяти и вдруг… Эврика! Лицо у Марлена – увлеченно хитрое. Да, именно так! Как будто он, лукавый демиург, знает и уже даже видит какую-то тайну всего того, что будет происходить на площадке после возгласа «Мотор!»

Помните, конечно, такую игрушку в детстве? Калейдоскоп. Картонная трубка, внутри цветные стеклышки, осколки. При каждом повороте ее каждый раз новые сочетания, новые неожиданные узоры.

В невидимую трубку-калейдоскоп смотрит сейчас Марлен.

Поворот – новый узор. Пошептавшись с Ритой, всех нас отправляет по новым местам. Снова поворот, и еще раз, и еще. На площадке, наконец, возникает нужный ему ритмический порядок беспорядочной молодой вечеринки. Пластический образный смысл, казалось бы, бессмысленных сочетаний и перемещений.

Можно снимать! Дирижировать незаметно – вот оно волшебство! – живой подвижной динамикой мизансцен. Для того времени, а по-моему, и для нашего, совершенно новаторской.

В перерывах Марлен, ни на минуту не останавливая внутреннюю работу воображения, расчета, интуиции, всего того, что и есть режиссура, иногда брал меня с собой. Ходить рядом по коридорам студии и говорить. Не думаю, что я так уж был ему нужен как советчик. Да и говорил он скорее с самим собой, а не со мной.

Он старше меня на пятнадцать лет. Я студент ВГИКа. Он уже известный режиссер. Но как-то необычайно близок – вне возраста. В этих прогулках по коридорам незаметно переходим на «ты». До сих пор горжусь этим. Тогда – грешен – мог с кем-то в институте щегольнуть – небрежно:

– И тут Марлен мне сказал…

– Какой Марлен?

Павел Финн и кинооператор Александр Княжинский

1961

[Из личного архива П.К. Финна]

– Хуциев.

– Тебе? Хуциев? Врать-то не надо!

Впрочем, первый раз я увидел Хуциева раньше. Тогда они со Шпаликовым только начинали работать над сценарием «Заставы».

Наше обычное вечернее шатание по Москве. Наташа Рязанцева, подруга, вгиковская сценаристка, тогда жена Шпаликова, Саша Княжинский и я. Гена, не предупредив хозяев – для него это было нормально – приводит нас в Подсосенский переулок, где в двух комнатах коммунальной квартиры живет Хуциев с женой Ирой, сыном Игорем и старенькой тещей.

Мы – конечно, кроме Гены – смущены, зажаты. Марлен – настоящий тбилисец – так искренне и весело рад, словно знал заранее, что мы появимся и примем участие в вечернем дружеском застолье.

III Московский международный кинофестиваль. Режиссеры Марлен Хуциев и Федерико Феллини

1963

[ГЦМК]

В туманной памяти – комната, стол, наверняка, бутылка вина, какая-то закуска. И красивый человек с гитарой во главе стола. Он поет и свистит.

Пройдет несколько лет, и так же замечательно он будет свистеть уже не за столом, а на экране. Старший лейтенант Петр Тодоровский в роли старшего лейтенанта Владимира Яковенко. В одной из самых лучших картин Хуциева «Был месяц май».

Когда Федерико Феллини приехал в СССР с картиной «Восемь с половиной», первое, о чем он попросил – о встрече с Хуциевым.