Кино после Сталина

Борис Михайлович Эйхенбаум – российский и советский ученый-литературовед и текстолог, доктор филологических наук, профессор Ленинградского университета, один из ключевых деятелей «формальной школы». В августе 1936 года Президиум АН СССР присудил Эйхенбауму степень доктора филологических наук без защиты диссертации за выдающиеся работы в области русской литературы и текстологии.

«Эйхенбаумская закваска», полученная Баскаковым в Ленинградском университете, откуда он в 1942 году ушел на фронт и дошел до Берлина, сохранялась и на высоком посту. Только не каждому он давал это почувствовать. Начитан был крайне. Памятью на литературные тексты обладал феноменальной. Я убедился в этом, так сказать, лично. В течение августа месяца 1968 года, в стране Югославия.

В начале августа мы с Вайнштоком отправились в Югославию для заключения соглашения со студией «Авала-фильм» о совместном производстве фильма «Всадник без головы». Под Белградом еще раньше был выстроен «вестерн-таун», искать новые декорации для съемок было бы не нужно.

Глагол «отправились» применительно ко мне не отражает всей сложности ситуации. Я не только не был членом Союза, за мной еще не числилось ни одного фильма. Но для Вайнштока не было преград. Он преодолел все и включил меня в направлявшуюся в хорватский город Пула на ежегодный фестиваль делегацию советских кинематографистов. Надо сказать, к их большому удивлению.

Руководителем делегации был Владимир Евтихианович Баскаков. Его заместителем – Борис Владимирович Павленок, тогда председатель Госкино Белоруссии.

Всю дорогу из Белграда в Пулу с остановками в восхитительных местах Баскаков скучал. Ему не с кем было говорить о литературе. И тут подвернулся я.

Началось с того, что он совершенно неожиданно спросил меня, говорю ли я по-еврейски. Я, если бы и говорил, ему не сказал. «Что ж ты?» – спросил он и вдруг сам, уроженец Вологодской области, произнес несколько фраз на языке идиш.

Объяснил, увидев мои вытаращенные глаза. В Ленинграде на филфаке учился вместе с Дмитрием Мироновичем Молдавским. Я знал его. Кандидат филологических наук, он был руководителем 2-го творческого объединения Ленфильма. Баскаков дружил с ним, студентом часто бывал в его семье. Оттуда идиш, который как-то – фразами – на столько лет застрял в его замечательной памяти.

Евгений Андриканис, Григорий Чухрай, Владимир Баскаков среди гостей XVIII Международного кинофестиваля в Каннах

1965

[ГЦМК]

Разочаровавшись во мне как в еврее, он довольно скоро понял, что я тоже кое-что читал. Этого было достаточно, чтобы я стал собеседником. Возражений он не терпел и раздражителен был. Сказывалась военная контузия. Все в Госкино знали, когда он гневается, зажимает руки между коленями, чтобы сдержаться.

И вот как-то раз в Пуле он повел меня в свой апартамент, сразу начав высказываться о Лескове. Выставил на столик перед диваном бутыль лучшего – дареного – виньяка. И, сев рядом со мной на диван, налил две рюмки.

Через час в номер заглянул Павленок.

– Владимир Евтихианович. В пятнадцать ноль-ноль вы назначили встречу с министром кино республики Македония.

– Слушай! Сам с ним разберись, – буркнул Баскаков. – Не видишь, я с человеком разговариваю?

Павленок послушно закрыл дверь. Ох, не раз и не два вспомнил я этот день в Пуле, когда через два года и на пятнадцать лет он стал первым заместителем председателя Госкино СССР. Вместо Баскакова.

Первый зампред Госкино СССР, директор Всесоюзного НИИ киноискусства, секретарь Правления Союза кинематографистов СССР Владимир Евтихианович Баскаков

Фотограф М. Кухтарев

1983

[РИА Новости]

Помнил ли о том дне Павленок?

Сдавали мы с Ильей Авербахом наше «Объяснение в любви» первому заместителю Филиппа Тимофеевича Ермаша. При нем Павленок, который называл себя «цепным псом партии», как бы играл роль «злого полицейского».

«У них с Ермашом были, как водится, распределены обязанности – помощник запрещал, а министр иногда давал слабину» (Григорий Чухрай)[84].

Заместитель Председателя Госкино СССР Борис Павленок

Фотограф Г. Кмит

1978

[РИА Новости]