Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

Осознание «нами, нынешними», в полной мере, постоянного, тягостного чувства страха перед низаритами, испытываемого их современниками-иноверцами, имеет решающее значение для правильного понимания нами истоков, истории и характера этого движения. Поскольку сами «кинжальщики» не оставили о себе никаких письменных свидетельств, а избежавшие уничтожения, сохранившиеся и дошедшие до нас документы вышли главным образом из-под пера их противников, сложившееся – задним числом! – мнение о низаритах неизбежно несет на себе отпечаток предвзятости и негативного отношения. Наиболее сильное влияние на наши современные представления об истории низаритского движения и о самих низаритах, как о коварных, злобных, мстительных и кровожадных существах, вне всякого сомнения, оказали жившие в эпоху монгольского нашествия на мусульманский мир, имевшие иранское происхождение авторы хроник, уцелевших до наших дней – Ала ад-Дин Ата Малик ибн Мухаммед Джувейни, Рашид ад-Дин Фазлуллах ибн Абуль-Хайр Али Хамадани и Абу аль-Касим Абдаллах Кашани.

Все они, в силу своих религиозных убеждений, были ярыми врагами низаритов. Все они основывали свои труды на оригинальных низаритских источниках, но никто из них не относился к низаритам дружелюбно, не считая нужным дать тем возможности оправдаться в возводимых на них недоброжелателями бесчисленных обвинениях, оспорить точку зрения враждебных низаризму историков, изложенную в их хрониках, или внести в них свои поправки.

Хотя Рашид ад-Дин и Джувейни, вероятно, опирались на одни и те же источники, их точки зрения на низаритов и подход к низаритской теме сильно различались. Рашид ад-Дин приводил больше фактов, чем Джувейни, а Джувейни высказывал больше оценок, чем Рашид ад-Дин». Джувейни служит наиболее наглядным и ярким примером крайне антинизаритского подхода, характеризующегося преувеличениями и передергиванием фактов, поэтому при работе с его трудами следует проявлять крайнюю осторожность. Он находился на службе у монголов в период, когда они искореняли низаритов на территории Ирана. Прежде чем разрушить в 1256 году мощнейшую твердыню «кинжальщиков» – крепость Аламут – монголы позволили «своему» иранскому историку ознакомиться с книгами хранившейся в Аламуте богатейшей библиотеки. Персидскому историку-коллаборационисту было также позволено взять себе те книги, которые представляли для него интерес и ценность, а все остальное – главным образом, религиозная литература с изложением низаритского вероучения – было сожжено на огромном «погребальном» костре, чье пламя, вздымавшееся до небес, свидетельствовало всему миру о конце независимого низаритского государства на территории Ирана. Пожалуй, редко когда историку предоставлялась лучшая возможность сформировать у своих читателей – современных и будущих – взгляд на предмет его писаний, и представление об истории, соответствующие его собственным…Следует признать, что Джувейни весьма умело воздействовал на сердца, души и умы своих слушателей и читателей, убеждая их в своей правоте. Именно в его обличительных словах следует искать истоки позднейших «черных легенд» о низаритах, обретших, в кривом зеркале иранского прислужника монголов-победителей, карикатурный образ проклятых Богом и богооставленных адских служителей – «мульхидов»[4], отвратительных в своей жестокости, приспешников достойного проклятия Иблиса (дьявола), соблазняющих «малых сих» отречься от Аллаха и продать свои бессмертные души Шайтану (сатане)…

С учетом положения, которое перс-иранец Джувейни занимал при новой, монгольской власти, не следует удивляться его подходу к низаритской теме. Вскоре после падения Аламута монголы назначили ученого иранца правителем захваченного ими города Багдада – «богоданного града», недавней столицы аббасидских халифов, считавшихся духовными владыками всех мусульман-суннитов (к числу которых относился и Джувейни, закрывший, в данном случае глаза на жестокую казнь монголами плененного ими халифа, традиционно считавшегося повелителем всех правоверных – ведь мусульман иных толков суннитское большинство исповедников ислама считало вообще не мусульманами, а еретиками; впрочем, последние отвечали суннитам тем же). Подобное назначение поистине многого стоило… Не удивительно, что все сочинение Джувейни было пронизано резко и яро антинизаритским духом, порой оно прямо-таки дышит ненавистью к «нечестивым сектантам-безбожникам». Подобная позиция не была редкостью среди историков-суннитов, готовых славить принявших их на службу иноземных захватчиков за искоренение теми измаилитско-низаритской ереси в Иране… «Цари греков и франков, что бледнели от страха перед этими проклятыми, и платили им дань, и не стыдились такого бесчестья, теперь вкушали сладость покоя. И все обитатели мира, и в особенности правоверные, были избавлены от их злых козней и нечистой веры. И все человечество, высокие и низкие, вельможи и чернь, разделили это ликование».