Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

Прежде чем отправиться в свои смертельно опасные тайные проповеднические миссии, измаилитские даисы проходили специальную подготовку. По прибытии в область, как можно больше представителей населения которой им было поручено превратить в прозелитов, то есть новообращенных, «истинной» веры, миссионеры первым делом старались интегрироваться в местное общество, стараясь при этом возбуждать в отношении себя как можно меньше подозрений, выдавая себя чаще всего за ремесленников и торговцев, людей незаметных и скромных. Прижившись и пустив корни на новом месте, они начинали осматриваться вокруг, среди своих соседей, в поисках потенциальных кандидатов в прозелиты, пригодных к наставлению на путь истинной веры посредством тайной посвятительной церемонии. Операция была, несомненно, тайной, но ее тайный характер объяснялся не двуличием и лицемерием измаилитов, а их прагматизмом. Положение измаилитов в «дар-аль-исламе» было настолько нестабильным и угрожающим, что им приходилось все чаще прибегать к использованию, в целях обеспечения своей безопасности, упоминавшейся выше доктрины «такийи» – «благоразумия», «мысленной оговорки», «осмотрительности», «осторожности», дозволявшей измаилиту перед лицом угрозы смерти отрекаться от своих религиозных убеждений, становиться вероотступником. Естественно, подобная модель поведения казалась, по меньшей мере, странной и сомнительной «франкам», воспитанным на житиях христианских святых, многие из которых предпочитали становиться мучениками, но не отречься от веры во Христа даже перед лицом мучительных пыток и казней. Но в то же время нельзя отрицать, что тактика такийи оказалась необычайно эффективным и успешным средством выживания и продления существования измаилитов на протяжении веков в неизменно враждебном окружении…

Сердцевиной и основой тайной доктрины измаилитов была вера в существование «скрытого имама», потомка Мухаммеда ибн Измаила, остающегося религиозным лидером измаилитского движения вплоть до дня явления упомянутого выше «спасителя мира» Махди – провозвестника наступления на земле долгожданной эры справедливости и праведности. Личность этого «скрытого имама» была так надежно укрыта под покровом тайны, что мало кому из адептов измаилизма было известно, кто является им в данный момент. Хотя, в краткосрочной перспективе, эта скрытость, несомненно, предохраняла имама от убийства врагами измаилитской веры (а сохранение его жизни имело важнейшее значение для измаилитов, поскольку их вероучение требовало, чтобы их имамом непременно был тот, в чьих жилах течет кровь потомка Измаила), в более долгосрочной перспективе столь надежное сохранение в тайне личности имама означало, что, после превращении имама в публичную фигуру, как это произошло в начале X века, после появления измаилитской халифской династии Фатимидов, врагам измаилизма было нетрудно обвинять имама, внезапно переставшего быть скрытым от мира и вставшего во главе новой династии в качестве халифа, в самозванстве. Ему же было практически невозможно эти обвинения в самозванстве опровергнуть и подтвердить свое законное происхождение от Измаила. Ведь его прошлая жизнь была окутана тайной, и никто из «непосвященных» (составлявших подавляющее большинство мусульман, включая его новых подданных) не знал толком, кто он и откуда. И далеко не все были готовы верить своему владыке на слово. «Сказывают, халиф – не настоящий!»…

Только во второй половине IX века измаилиты начали выходить из мрака своих надежно скрытых от «непосвященных» секретных убежищ на свет Божий. Они настолько осмелели вследствие все большего обострения социальной обстановки в Аббасидском халифате. В его городах росло недовольство непривилегированных сословий общества. Ухудшение жизненных условий побуждало некоторых представителей этих обездоленных слоев склоняться на сторону наиболее радикальных элементов измаилитского движения. Самое яркое проявление социального недовольства произошло в районе иракского города Басры.