Китай: версия 2.0. Разрушение легенды

Вначале все было весело и прикольно. «Маленький император» — ласково называли своих отпрысков родители, бабушки и дедушки, умильно причмокивая губками и позволяя ребенку капризничать, своевольничать, пинать себя и вытворять всякую чушь. Традиционные строгость и требовательность к детям и уважение к взрослым довольно быстро сошли во многих семьях почти на нет.

Я окончательно понял это, когда стал свидетелем сцены в китайском городском автобусе, где рядом со мной ехали ребенок лет шести-семи и его папа, обсуждавшие марки автомобилей за окном. «Смотри, папа, какая БМВ рядом с нами!» — громко сказал мальчик. Отец, присмотревшись, флегматично возразил: «По-моему, это „мерседес“…» Внезапно раздался дикий рев; ребенок грохнулся на пол (благо был не час пик и пространство позволяло) и завопил на весь автобус благим матом: «БМВ! БМВ! БМВ!» Реакция папаши? Побледнев и явно растерявшись, он начал успокаивать сына; последний соблаговолил перестать вопить и рыдать, только когда отец, заикаясь, произнес: «Прости, сынок, это действительно БМВ, я просто не разглядел…»

Детки «восьмидесятых годов выпуска» подросли, выучились и вышли в мир… По моим личным наблюдениям, общению с этой публикой и обсуждению связанного с ней круга проблем с китайцами более старших поколений картина получается нерадостная. Ведь в том, что касается отдельно взятой китайской семьи, то и черт бы с ней: пусть ребенок катается по полу и пинает родителей, в конце концов это их сугубо личное дело. Ан нет. Конфуцианская семейная концепция, возможно, вообще одна из наиболее симпатичных вещей, созданных китайской пресловутой пятитысячелетней культурой: с рождения интегрированный в четкую вертикальную систему семейных взаимных обязательств и прав, нормальный ребенок приобретал такие качества, как настоящее уважение к старшим, трудолюбие, готовность поступиться своими амбициями ради заслуживающих этого интересов окружающих, скромность и достоинство, желание помочь ближнему. Культивировавшиеся веками понятия «чжу жэнь вэй лэ» («получать радость, помогая другим»), «цзэн жэнь мэйгуй, шоу лю юйсян» («кто дарит другому розу, у того на руках остается ее аромат») были идеалами для представителей сотен поколений китайцев. Заметьте, заучивание наизусть конфуцианских текстов для того, чтобы проникнуться принципами этой системы, не требовалось — человек впитывал их почти что с молоком матери… И взаимодействовал с внешним миром, будучи наделенным вышеозначенными приобретенными качествами.

С китайскими «детьми восьмидесятых» общаться порой очень трудно, в особенности если речь идет о деловых вопросах, а не о выпить пива в приятной компании. Основной проблемой, разумеется, являются их тотальный эгоизм, переходящий в идиотизм, и мировоззрение, начинающееся и заканчивающееся огромной буквой «Я». Мне весьма забавным кажется вопрос о том, как эти ребята с большим-большим «Я» в небольшом мозгу будут воспитывать собственных детей. Благодаря «желательности» поздних браков (см. цитату выше) и переходу ее (желательности) в разряд реальности «поколение восьмидесятых» только-только приступило к этому интересному делу, а многие из них еще только примериваются или задумываются о том, как начать примериваться, — для этого возраста идеология, раньше в Китае неслыханная и невиданная. Посмотрим, какой «научный и цивилизованный образ жизни» наступит, когда уйдут старшие поколения со своими «устаревшими» конфуцианскими ценностями, которые, кстати, очень многим заменяли наличие общей культуры (в нашем понимании).

Учение до умопомрачения