Клеопатра. Последняя царица Египта

Что ж, вполне возможно, что в Александрии Клеопатра и Цезарь познакомились с египетским аналогом римских луперкалий, и можно осторожно предположить, что, раз Цезарь считался в этой стране богом, который оплодотворил царицу, он мог – в Египте – отождествляться каким-то образом с этими обрядами. Разумеется, можно представить себе, что Клеопатра обратила внимание Цезаря на сходство между двумя церемониями и навела его на мысль, что он является или действовал некоторым образом как Фавн. Цезарь же практически отождествил Клеопатру с Венерой Генетрикс, богиней плодородия, и он вполне мог приписать себе способности соответствующего бога, который выступал в Риме в роли египетского Мина, с которым жрецы Нила уже тесно связали Цезаря. Диктатор, разумеется, проявил живейший интерес к старинному народному празднику в Риме. И если его отождествляли с Мином в Египте, то в Риме наверняка с Фавном, если вспомнить его бессовестное отношение к представительницам противоположного пола и успешную тактику в подходе к ним.

В этот день в 44 г. до н. э. Цезарь, бледный и изнуренный, сидел на золотом троне на форуме, одетый в великолепный наряд, чтобы лицезреть празднества, когда внезапно в поле его зрения появился крепкий Антоний, разгоряченный от бега, наносящий удары ремнями направо и налево; ему, без сомнения, доставляли удовольствие грубые шумные шутки, выходящие за рамки приличий. За ним следовала возбужденная и громогласная толпа, и вполне вероятно, что и Антоний, и его спутники при этом проявили уважение к величественной фигуре диктатора и приветствовали его как Фавна-Луперка и царя празднеств. Пользуясь воодушевлением момента и действуя согласно договоренности, заключенной заранее с Клеопатрой или с самим Цезарем, Антоний вышел вперед и протянул диктатору царский венец, увитый лавром, одновременно предлагая ему царский трон Рима. Цезаря, как мы видели, уже приветствовали на публике как бога на земле, а теперь Антоний обратился к нему в образе Фавна-Луперка, прося его принять земной трон, как он уже принял трон небесный. Как только он заговорил, вопль одобрения раздался из рядов сторонников Цезаря, которые с этой целью были расставлены в различных уголках Римского форума. Но, к смятению Цезаря, приветственные крики не были подхвачены толпой, которая тихо выразила свое неодобрение. И диктатор, таким образом, был вынужден отказаться от предложенной короны, несмело демонстрируя свое пренебрежение. Это было принято всеобщими аплодисментами, и толпа отчетливо продемонстрировала свое настроение. Антоний снова протянул ему венец, и снова раздались лишь отдельные и не очень естественные крики его сторонников. После этого Цезарь, принимая эту ситуацию с максимально возможным тактом, решительно отказался взять венец; при этом толпа снова разразилась аплодисментами. Затем Цезарь распорядился, чтобы корону отнесли в Капитолий и чтобы в официальном календаре появилась запись о том, что он отказался от нее. Вероятно, Антоний, поняв, что был сделан неправильный ход, выкрутился из ситуации с шуткой, снова принялся лупить всех своим волшебным ремнем и повел толпу за собой с форума с таким же шумом и гамом, с каким он на нем появился.

Теперь шансы на немедленное получение царских полномочий стали еще более зыбкими. Цезарь планировал отправиться в Парфию приблизительно через месяц; и ему, вероятно, стало очевидно, что его надежды на трон следует отложить до той поры, пока не закончится грядущая война. В отношении Клеопатры ему ничего не оставалось делать, только просить ее готовиться к возвращению в Египет и там ожидать, пока он не завоюет Восток. И в течение последующих нескольких недель разочарованная и встревоженная царица, похоже, занялась приготовлениями к отъезду. Светоний пишет, что Цезарь в эти последние дни их совместного пребывания завалил ее подарками и наградами; он, несомненно, как мог, поддерживал ее, говоря о своих больших надеждах и честолюбивых планах на будущее. Еще был шанс, что монархия будет создана до войны, так как ходили разговоры о том, что Антоний со своими друзьями еще раз собирается предложить корону Цезарю в мартовские календы. Но Клеопатра не смела слишком сильно надеяться на это событие, помня о неудаче на луперкалиях. Для царицы, которая к этому времени предполагала уже сидеть на римском троне, обнадеживающие слова Цезаря были слабым утешением. Вероятно, она погрузилась в атмосферу мрачных предчувствий, когда распоряжалась упаковкой вещей и движимого имущества и готовилась вместе со своим ребенком к долгому путешествию по Средиземному морю в свое небогатое событиями царство Египет.

Глава 7Вдова