Клеопатра. Последняя царица Египта

Антоний никому не позволял стоять на пути своих удовольствий, и он играл в создание империи, словно между прочим. Однажды утром в Риме Антоний решил, что ему необходимо выступить с важной речью перед народом, несмотря на ощущаемые последствия неумеренных возлияний на протяжении всей ночи на свадьбе комедианта Гиппия, который был его особым другом. Неуверенно стоя перед жаждущими слушателями, он уже собирался начать свое выступление, когда к горлу подкатила тошнота, и возмущенная природа отомстила ему на глазах у всех. Случаи такого рода временами делали его, по утверждению Цицерона, ненавистной фигурой в глазах высших классов Рима; но необходимо сказать, что вышеупомянутый эпизод произошел, когда он был еще молодым человеком, а его невоздержанность не была такой оскорбительной в более поздние годы. На протяжении большей части его жизни Антоний не знал удержу в пирах и возлияниях, но нет причины предполагать, что он, за исключением последних лет своей жизни, был хроническим пьяницей. Неправильным будет изображать его на постоянных пьяных пирушках или пьющим тайком, как пропойца; но на пирах и церемониях Антоний энергично опрокидывал кубки с вином и пил с любым человеком. Когда не хватало еды и вина, как часто случалось во время его военных походов, Антоний без усилий становился воздержанным. Однажды, когда из-за Цицерона он и его легионы оказались изгнанными из Рима, Антоний, по словам Плутарха, подал «своим солдатам самый замечательный пример. Он, который недавно жил в роскоши и богатстве, без труда теперь пил нечистую воду и ел лесные плоды и коренья».

Антоний был, конечно, немного варваром, и его невоздержанность часто заставляет нас вспоминать обычаи готов или викингов. Он сильно пил, шумно шутил, был при случае жесток, пользовался любовью женщин, шумел, как школьник, и, наверное, ругался как извозчик. Но при всем при том он еще за два года до смерти сохранял способность напряженно трудиться, что явствует из того факта, что он был правой рукой Юлия Цезаря, а после него абсолютным самодержцем Востока. Характер Антония был сильным, но при этом состоял из таких преувеличенных человеческих достоинств и слабостей, что благодаря своему сходству с обычным солдатом, своему соответствию типу обыкновенного гражданина Антоний завоевал абсолютную власть над умами простых людей. Тщеславию любого индивидуума льстило, что благодаря своим мозгам и способностям, не большим, чем его собственные, этот человек стал владыкой половины римского мира. Не гений с поразительным интеллектом непостижимо умело правил на подвластных землях, а крепкий, сильный и смелый простой человек из народа. С удовлетворением рассказывали историю о том, что, когда Антонию показали небольшое здание сената в Мегарах, которое, по-видимому, было жемчужиной древней архитектуры и которым заслуженно гордились образованные жители, он сказал им, что оно «не очень большое, но очень разрушенное» – это замечание напоминает слова одного американского туриста в Оксфорде о том, что постройки давно не ремонтировались. Немного простого мещанства – очень полезная вещь.

Немного драматизма тоже не мешало. Антоний всегда был в какой-то степени актером и любил в непринужденной манере разыгрывать спектакли. Когда он выступал перед народом с речами, то старался приковать к себе взгляды своих слушателей, пока услаждал их слух. Мы видели, как в своем знаменитом выступлении на похоронах Цезаря Антоний в психологически нужный момент продемонстрировал толпе окровавленную одежду убитого диктатора с дырами от кинжалов убийц. Желая произвести глубокое впечатление на свои упавшие духом войска во время отступления из Мидии (Западный Иран), он облачился в траурную одежду, и лишь с огромным трудом его военачальники уговорили полководца сменить ее на алый плащ главнокомандующего. Антонию нравилось одеваться так, словно он исполнял роль Геркулеса, для чего природа поистине и создала его; и на публичных собраниях он часто появлялся, «низко завязав пояс туники на бедрах, с широким мечом на боку, а поверх всего этого надев большую грубую накидку», которая завершала этот прекрасный образ. В культурных Афинах, как он, наверное, думал, это был для него наиболее подходящий наряд для демонстрации миролюбия. На спортивных играх мы видим его одетым в римскую тогу и белые башмаки распорядителя, впереди него несут жезлы, положенные ему по должности. В таких случаях его роль Геркулеса доводила его до того, что он разнимал бойцов, хватая их за шиворот и держа на расстоянии вытянутой руки друг от друга. В последние годы жизни любовь Антония к демонстративному поведению и виду привела к тому, что у него появились необычные привычки; и если часто он одевался как Бахус, то его повседневная одежда была насыщенного пурпурного цвета, с застежками из огромных драгоценных камней.