Клевета на Победу. Как оболгали Красную Армию-освободительницу

Сейчас некоторые европейские историки, как, например, венгерский исследователь доктор Кристиан Унгвари, написавший подробную работу о боях за Будапешт, любят рассуждать о «социальной стороне» войны, под чем обычно понимается живописание всякого рода «зверств Красной Армии». В его книге «Осада Будапешта. 100 дней Второй мировой войны» по мере приближения к описанию сражений за сам город повествование плавно переходит на столь хорошо обкатанные в западной литературе обвинения в адрес красноармейцев: «освобождение от часов», изнасилования, мародерство.

Между тем в его весьма насыщенной фактами книге есть много чего интересного, что опровергает подобный взгляд. Автор, хотя и следует укоренившемуся в современной западной литературе взгляду на Красную Армию, как на орду дикарей, все же был приверженцем изложения фактов и вынужден признавать весьма и весьма многое, что представляло Красную Армию в выгодном свете.

Как и в уже рассмотренных случаях Неммерсдорфа и Метгетена, все условия для жертв среди местного населения создали немцы и их венгерские приспешники. Например, Унгвари пишет, что представитель Гитлера в Венгрии Эдмунд Веезенмайер думал только об обороне Вены и собирался принести венгров в жертву. Он говорил: пусть Будапешт «уничтожат десять раз, лишь бы была обеспечена оборона Вены»[110]. Оборона Будапешта, против которой возражали многие военные, как немецкие, так и венгерские, делалась для того, чтобы советские войска не добрались до Вены и не вступили на территорию Рейха. 23 ноября 1944 года Гитлер отдал приказ оборонять каждый дом в Будапеште, не считаясь с потерями гражданского населения и материальным ущербом.

Также в этой книге есть немало фактов, свидетельствующих о том, что эвакуации населения из Будапешта практически не производилось. Первые советские подразделения появились в западном пригороде Будапешта – Будакеси на Рождество, 25 декабря 1944 года. Гражданское население никто ни о чем не предупреждал, и дело доходило до внезапных встреч. Например, как пишет доктор Унгвари, пассажиры фуникулера на Швабском холме с удивлением увидели на станции группу советских автоматчиков в маскхалатах. Это была разведгруппа под командованием старшего лейтенанта А.И. Козлова. Разведчики даже сели в фуникулер, прежде чем пассажиры разглядели советскую форму. «Началась паника, кто-то рванул за ручку ручного тормоза, и в этот момент советские солдаты попрыгали с поезда, предварительно освободив нескольких пассажиров от наручных часов», – пишет Унгвари[111].

Конечно, тут исследователь предпочел вписать пару слов о «мародерстве красноармейцев», но сам по себе эпизод говорит совершенно об обратном. Население Будапешта никто не собирался эвакуировать. Было Рождество, люди пошли за покупками, за елками. Абзацем выше Унгвари упоминает весьма характерный эпизод, когда в рождественский вечер 8-я кавалерийская дивизия СС пыталась перейти в Буду: «И все же передислокация осуществлялась довольно медленно, так как ей препятствовали транспортные пробки и толпы горожан, спешивших за рождественскими покупками». Несколькими часами позднее беженцы забили все проспекты и улицы западной части Будапешта, спасаясь из западных пригородов. Попытки населения вырваться из города пресекались специальными фильтрационными пунктами, выставленными на дорогах.

Факты того, что ни немцы, ни фашистское правительство Салаши не планировало и ничего не сделало для эвакуации мирного населения, доктор Унгвари приводит много раз по разным поводам. В Венгрии они оставили все население Будапешта вместе с прибывшими в город беженцами из восточных районов страны на убой, на погибель под бомбежками и обстрелами. Немецкое командование беспокоилось только о возможности бунта в городе, для чего стянуло в Будапешт подразделения для борьбы с предполагаемым восстанием, а командующим гарнизоном был назначен Пфеффер-Вильденбрух, который был не военным, а крупным полицейским чином. Еще эсэсовцы делились с венгерскими фашистами опытом подавления восстания в Варшаве.

При этом руководство «Скрещенных стрел» сбежало из города еще в декабре 1944 года, до полного окружения города частями Красной Армии. Оставшиеся в городе салашистские боевики занимались убийствами евреев и терроризировали мирное население.