Много лет назад, в одно воскресное утро, я сидел в техасском кафе неподалеку от Эль-Пасо, с аппетитом поглощая свой завтрак и поглядывая на бойкую, задорную официантку, которая, улыбаясь и обмениваясь шутками с посетителями,. ловко сновала между столиками, чтобы принять очередной заказ. Она с удовольствием выполняла свою работу, радовалась жизни, и ее поведение было заразительным. Благодаря ей в то утро все мы чувствовали себя немного лучше.
Когда я допивал вторую чашку кофе, думая о предстоящей долгой поездке, на соседний стул опустился пожилой мужчина с туго набитым кейсом. Он торопливо просмотрел меню и помахал нашей маленькой официантке. Она проворно подошла к нему, улыбнулась лучшей техасской улыбкой и сказала:
— Прекрасный сегодня денек, не так ли?
Пожилой джентльмен скорчил недовольную физиономию.
— Что в нем хорошего? — буркнул он.
Официантка продолжала улыбаться как ни в чем не бывало.
— Попробуйте пропустить несколько таких дней, сэр, и сами увидите!
Вы властны над своей жизнью. Если кто-то портит вам настроение и омрачает ваши дни, то лишь потому, что вы позволяете это делать. Больше не позволяйте, ладно?
ПРАВИЛО ПЯТНАДЦАТОЕ
ПРАВИЛО ШЕСТНАДЦАТОЕ
Это случилось примерно через год после того, как я был назначен главным редактором журнала “Успех без границ” Клемента Стоуна. С помощью рекламы Пола Харви на национальном радио наши тиражи поднялись на неожиданную высоту, что отражал график продаж, висевший в моем кабинете. И тогда я совершил ужасную ошибку, которая могла не только свести на нет все наши успехи, но и обошлась бы нашей компании в будущем в целое состояние.
Как только я понял, что натворил, то позвонил Клементу Стоуну и попросил о встрече, которой подробно и без утайки объяснил, как мне удалось заварить такую кашу. Мистер Стоун внимательно выслушал меня и перебил лишь несколько раз, чтобы прояснить определенные факты. Гнетущее чувство вины все сильнее охватывало меня. Я думал о том, что подвел человека, поверившего в мои силы, и ждал, когда топор опустится на мою шею. Я не сомневался, что моя карьера издателя окончена навсегда.
Мистер Стоун некоторое время изучал потолок, попыхивая длинной гаванской сигарой. Наконец он с улыбкой повернулся ко мне и сказал:
— Это потрясающе, Ог!
Потрясающе? Он что, сошел с ума? Я нанес ему значительный ущерб и поставил под угрозу существование его любимого журнала, а он говорит мне, что это потрясающе! Я промолчал; возможно, изумление помешало мне говорить. Потом мистер Стоун подался вперед, прикоснулся к моей руке и тихо добавил:
— Это действительно потрясающе, Ог. Позволь мне объяснить почему.