Князь Александр Невский

– Здравы будьте, господа новгородцы! Почто я вас созвал, вы все знаете! Собираюсь град Ригу воевать, тамошних рыцарей крестовых от походов на города русские отучить.

– А почто под Новгородом ныне твои рати переславские?! – выкрикнул, стоя вблизи князя, на том же помосте, какой-то боярин. – Для чего нам чужие ратники?!

– И чего ради мы их на прокорм брать должны?! – подхватил пожилой купец, уже из толпы с площади.

Толпа вновь зашумела сильнее, и снова князь мощным своим голосом подавил этот шум:

– Дружина моя мала, мне с ней с одною крестоносцев не одолеть! А три дни назад пришла мне грамота из Пскова. Псковитяне союз с Ригой заключили. Даже своих заложников послали туда, чтоб в их верности крестоносцы не сомневались! Я гонцов во Псков отрядил – просил своих не предавать, от псов иноземных откреститься да со мной вместе на Ригу воинов послать. Отказались, отступники двуязыкие!

Толпа заревела. Ярослав Всеволодович смотрел на бушующее перед ним людское море и уже не решался догадаться, чего в рёве толпы больше: возмущения предательством псковитян или негодования, что из-за какой-то там Риги и отдалённой пока что угрозы, исходящей от каких-то рыцарей, им здесь придётся содержать на постое большую княжескую дружину. Но нужно было продолжать говорить, и Ярослав заговорил вновь:

– Посему я прошу вас, господа новгородцы, собрать свою дружину, чтобы к моей дружине и рати переславской присовокупить да всем вместе на град Ригу выступить. И медлить в сём деле мы не можем, не то укрепятся крестоносцы, и нам их будет уже не взять. Жду ответа, господа новгородцы!

– А нам что за дело до твоих ссор с Ригой и тамошними рыцарями? – закричал кто-то из толпы.

– Сам со Псковом договориться не можешь, зачем нас в ссору втягиваешь, князь? – вновь подал голос один из бояр с помоста. – Нам с ними ссориться нужды нет!

– Коли наша братия псковичи на Ригу не идут, так и мы не пойдём!

– И полки свои переславские от Волхова уведи! – густым басом воскликнул боярин в толстенной собольей шубе.

– Назад их верни, в Переславль! – петушиным голоском кто-то из простонародья.

И дальше площадь разбушевалась воплями:

– Не для того мы тебя князем сюда призывали, чтоб ты нас в войны втравливал!

– И чтоб нам чужих дружинников кормить!

Шум усиливался. Слышно было много возгласов, подобных первым. Вече взбудоражилось, и унять его казалось теперь невозможно.

Князь сжал кулаки, в ярости развернулся и пошёл прочь, не без помощи своих воинов пробившись сквозь людей, запрудивших помост. Вслед ему кто-то засвистел, а кто-то даже засмеялся.

Он не вошёл, а влетел в свой терем. Стремительно прошагал по внешней галерее, миновал оружейную комнату, пошёл дальше. За ним едва поспевал боярин Фёдор Данилович. Позади беспорядочно бежали несколько человек слуг.

Приметив, наконец, боярина Фёдора, князь на ходу полуобернулся, стал говорить:

– После такого отпора, что мне гордецы эти нынче на вече дали, я не могу более с ними жить и ими править. Слышь, боярин: они мне указывать стали – куда рать посылать можно, куда нельзя, да чтоб полки мои с Волхова убрал! Не желаю здесь оставаться! Поутру же с княгинею в Переславль уеду, а здесь наместниками Федю с Сашей оставлю!

– Помилуй, князь! – пытался возражать боярин. – Молоды ещё князья, сыны твои! Фёдору двенадцати не сравнялось, Александру только-только к десяти идёт, куда им без тебя Новгородом править?!

– А ты на что?! – взъярился князь. – Тебя оставлю им в помощь да Якима, тиуна их любимого. Будете, если что, им опорой. Дружины половину оставлю. И всё! Чтоб не спорил со мной!

Из женских покоев выбежала княгиня Феодосия, но и ей не удалось остановить взбешённого мужа, она лишь схватилась на ходу за его плечо, засматривая снизу ему в глаза:

– Почто ж так спешить, Ярославушко? Всё одно малыми силами на Ригу идти нельзя…

– И ты учить меня станешь? – уже без бешенства в голосе, но с печалью воскликнул Ярослав. – Сам разберусь. Ишь, как новгородцы кичатся своей волей, как любят себя… А чего б их воля без княжеской власти стоила?! Горланят, что твоё вороньё над падалью! Все тут равны, видишь ли! А вправду слушают и слушаются только тех, у кого денег много: вон, на помосте, первое слово у бояр самых богатых да у купцов-толстосумов… И они это волей называют?! Вишь, Феодосия, я ушёл, а они там всё вопят – угомониться не могут. Ну ужо пускай их… Ещё своё получат!

Обнимая жену, князь зашагал дальше, не замечая, как из-за угла выглядывают встревоженные, но и не менее заинтересованные Фёдор и Александр.

– Что б это значило? – смущённо спросил Александр брата. – Батюшка с матушкой уедут, а мы… одни здесь, что ли, останемся?

Но Фёдор, кажется, обрадованный нежданной вестью, тут же подмигнул брату:

– А что? Вот и поглядим, каковы мы с тобой князья!