Князь Иван Шуйский. Воевода Ивана Грозного

История падения И.П. Шуйского позволяет увидеть, как в блистательном полководце, честном слуге государевом проснулось древнее аристократическое буйство.

Бог весть, почему Иван Петрович, большую часть времени проводивший во Пскове, позволил родне, в частности, князю Андрею Ивановичу Шуйскому, бунтовать посад. Может быть, его дух оказался потрясен и смятен смертью жены, которая скончалась в феврале 1586 г.? Может, пошатнулось здоровье – он делает в кремлевский Успенский собор большой вклад, чтобы монахи «о его здравии Бога молили»[397]? Или, как свидетельствуют некоторые источники, Шуйские оказались вынуждены защищаться от жестокой мести Годуновых за игру с «царской невестой»? В любом случае Иван Петрович не был заводилой в истории с мятежом посадского люда, но не отступил от родни и тут вновь оказался замаран.

Мог ли он отойти в сторону? Мог. Его соратник по защите Пскова от Батория, князь В.Ф. Скопин-Шуйский, буйную родню никак не поддержал. И от опалы он тоже, соответственно, не пострадал.

Русские посланники, отправленные в Речь Посполитую, получили инструкцию, по которой видно особое отношение правительства к Ивану Петровичу. Если сам король или кто-то из королевского окружения заведет разговор о судьбе князя И.П. Шуйского, то следует отвечать, мол, Федор Иванович жаловал его, но «…братья[398] его князь Ондрей Шуйской з братьею учали измену делать, неправду и на всякое лихо умышлять с торговыми мужики… а князь Иван Петрович их потакаючи, к ним же пристал и неправды многие показал перед государем. И государь наш ещо к ним милость свою показал не по их винам, памятую княж Иванову службу, опалы своеи большой на них не положил: сослал их в деревни…»[399].

Годуновы – первейшие враги князя! – какое-то время пытались сохранить ему жизнь. Вероятно, казнь народного любимца грозила новыми волнениями, а потеря Ивана Петровича для армии лишала русское войско одного из лучших его вождей. Поэтому И.П. Шуйского убивают далеко не сразу. Долгое время он всего лишь отбывал ссылку.

Ивану Петровичу был дарован еще один шанс проявить смирение, отказаться от политических амбиций и остаться в живых. А то и вернуться ко двору… чуть погодя. Князь оказывается в недавно пожалованной ему Кинешме, а затем в своей вотчине, селе Лопатничи, под наблюдением верных людей Бориса Годунова. Среди них и князь Д.И. Хворостинин, другой блистательный военачальник, получивший к тому времени боярский чин. Это страж почетный, сам факт его назначения – знак высокого статуса «поднадзорного». Виднейший из Шуйских, таким образом, удален от государственных дел, однако смерть ему не грозит…

Но энергичная натура не дает ему смириться с поражением. Гордыня жжет сердце князю Ивану: кто победил его? Если бы царская тяжелая рука! Если бы равные по крови – те же Мстиславские, Воротынские! Да хотя бы Романовы-Юрьевы, они ведь ненамного ниже, хотя и лишены монаршей крови! Только не Годуновы – знать второго сорта, выскочки, да кем они были еще пятнадцать лет назад? Никто, собаки, хуже собак – тараканы! Самое дно, самый низ московского боярства, низший слой старинной боярской знати! Не простые дворяне, разумеется, но… Им покориться – срам! А ведь всего за несколько месяцев до ссылки князь Шуйский, пребывая на Москве в полной силе, раздавил Романа Алферьева… Могущество и – падение. Слишком уж резкий контраст, слишком уж сильное искушение.

Весной 1587 г. Иван Петрович принимается за какие-то странные переговоры со старицей суздальского Покровского монастыря Прасковьей – бывшей женой царевича Ивана Ивановича[400]

. Москва живо интересуется ими: ведь если расстричь старицу, то она после смерти Федора Ивановича может оказаться реальным претендентом на престол.

Как видно, последняя «матримониальная комбинация» переполнила чашу терпения Годуновых.

16 ноября 1588 г. жизнь блистательного полководца и неудачливого политика оборвалась[401]. Сначала его сослали на Белоозеро и там постригли в монахи. Но этого торжествующим Годуновым показалось мало. В ноябре 1588 г. Ивана Петровича убил пристав князь И.С. Туренин[402]

, по всей вероятности имея на этот счет инструкцию от Бориса Годунова. По свидетельству Пискаревского летописца, Иван Петрович «положен [т. е. похоронен] в Кирилове монастыре»[403]. На нем, видимо, извелась и вся младшая ветвь Шуйских: родословия не упоминают каких-либо детей Ивана Петровича. Богатое имущество, конфискованное у боярина «на дворе», отошло казне[404]. Английский торговый агент в Москве Джером Горсей описал кончину вельможи в трагических тонах: «Нашли предлог для его обвинения. Ему объявили царскую опалу и приказали немедленно выехать из Москвы на покой. Он был захвачен стражей под началом одного полковника, недалеко от Москвы, и удушен в избе дымом от зажженного сырого сена и жнива. Его смерть была всеми оплакана»[405].