Князь Владимир Красное Солнышко

– Если хочешь встать справа от Господа, то крестись, – сказал философ.

– Что ж, – молвил на прощанье князь. – Хитро ты говорил, чудно́ мне было слушать и любо. Посоветуюсь с дружиной.

Дружина же, княжеские бояре, приговорили: для испытания веры греков к ним тоже отправить послов.

Так и сделали. Сплавали десять мужей-бояр за море, были обласканы в Царьграде. Побывали в соборе Святой Софии, самом главном храме империи, изумились и поразились красоте греческого богослужения. В Киеве князю и прочей дружине поведали:

– Пришли мы к грекам. Отвели нас туда, где они служат своему Богу. И не знаем, на небе или на земле мы были! Нет на земле зрелища такого и красоты несказанной. Знаем только, что сам Бог там с людьми пребывает.

– Служба их лучше, чем во всех иных странах. Не можем теперь забыть красоты той.

А некоторые из посланцев вообще заявили:

– Не останемся на Руси жить, вернёмся туда. Всякий, кто вкусит сладкого, горького в рот не возьмёт. Так и мы тоже.

Слушавшие их мужи-бояре кивали:

– Если бы лих был закон греческий, то не приняла бы его, князь, твоя бабка Ольга. А она была мудрейшей на Руси.

– А про сестру свою что вам сказали греческие цари? – спросил Владимир.

– Отдадут её за тебя, если крестишься, – коротко передали императорский ответ посланцы.

Князь поднялся со своего кресла. Он принял решение – окончательное и бесповоротное.

– Так где крещение примем? – громко и весело промолвил он.

– Где тебе любо, княже!

Сердце князя, возгоревшись, открылось новой вере. Душа его потянулась к Отцу Небесному, Богу Единому, Создателю всего видимого и невидимого мира. Он чувствовал, что обрёл Истину, и не хотел медлить ни дня. Так велика была его жажда принять в себя эту Истину, приобщиться к ней, поскорее освободиться от власти злых языческих богов.

Вместе с киевскими боярами-послами из Константинополя прибыл греческий священник. Он и крестил князя Владимира и всех его домочадцев – жён, сыновей и дочерей, слуг и даже невольников-холопов. Из крестильной купели князь вышел омытый от своих прежних грехов, от злодеяний, столько лет мучивших его совесть. В знак того, что родился новый человек – христианин, священник нарёк ему и новое имя – Василий. Имя царственное, по-гречески означающее «царь».

И захотел князь Владимир, чтобы вся русская земля разделила с ним эту великую радость. Чтобы вся Русь тоже была крещена во имя Христа и просвещена светом нового учения. Для этого нужно было, чтобы из Царьграда прислали на Русь епископов, много священников, всё необходимое для церковных служб.

А вот с этим вышла незадача. Войско в подмогу греческой империи Владимир отправил, как договорились. Но взамен не получил ничего. Прождав целое лето, князь понял: его обманули. Не будет ему ни жены-принцессы, ни крещения Руси.

И хоть гневаться и злиться для христианина – грех, князь Владимир рассердился страшно.

<p>В Херсонесе</p>

– Вот что сделаю, – объявил князь своей дружине. – Пойду в греческую землю, захвачу и пленю их грады. Сам найду и возьму там учителей и духовных отцов для Руси.

Ближайшим к Киеву греческим городом был Херсонес в Таврии, как тогда называли Крым. С Херсонесом русы познакомились давно. Через него лежал путь «в греки», туда плавали по Днепру для торговли, там жила уже большая община русских. Многие из них перенимали и христианство, и другие греческие обычаи. На этот-то город князь Владимир и нацелился.

Собрал он немалое войско, выступил в поход. И в ноябре, перед самой зимой, взял Херсонес в кольцо осады. Штурмовать город попробовали, но убедились, что он крепок. Тогда князь послал к его воротам вестника со словами:

– Если не сдадитесь, буду стоять здесь три года.

Это была, конечно, бравада. Но Владимир и впрямь был настроен решительно. Он велел делать насыпь возле городской стены, чтобы с неё удобнее атаковать крепость. Только хитрые греки порушили эту затею: провели подкоп под насыпь и забирали снизу землю, которую русские воины насыпали сверху. Так эта насыпь и не выросла до нужной высоты.

Уже несколько месяцев стояла русская рать у Херсонеса. Скоро у самих осаждающих должны были кончиться съестные припасы, начались бы повальные болезни. Князь каждый день молился Богу:

– Господи Боже, Владыка всех! Прошу – дай мне этот град, чтобы мне взять и привести людей-христиан и священников на Русь! Не для себя прошу, а для всей земли моей, чтобы научились русские люди закону христианскому…

И Бог внял этим горячим молитвам, даровал помощь. Однажды со стены города в русский стан прилетела стрела с запиской. «Колодцы за тобою с востока, – сообщал кто-то князю, – а оттуда идёт в город по трубе вода. Откопай трубу и перекрой воду».

Обрадовались внезапной подмоге в русском войске. И впрямь – нашли водопроводную трубу и сломали её. Через несколько дней Херсонес изнемог от жажды и открыл свои ворота для завоевателей.