«Князья, бояре и дети боярские». Система служебных отношений в Московском государстве в XV–XVI вв.

Складывается ощущение, что процесс феодализации, передача земель крестьянских общин в ведение феодалов, был искусственно ограничен, а сама княжеская (великокняжеская) власть была не слишком заинтересована в резком увеличении числа своих «вассалов». В различных княжествах эта тенденция могла проявляться более или менее отчетливо, но в общей системе никто из князей-претендентов на владимирский престол не выделялся по своему стремлению нарастить военный потенциал за счет многочисленных пожалований. «Черные» земли крестьянских общин долгое время находились в стороне от раздач. Более того, для обустройства собственного хозяйства московские князья сами зачастую приобретали земли у своих бояр.

Татарское влияние не ограничилось физическим уничтожением военно-служилой знати и массовым разорением населения Северо-Восточной Руси. Правители Золотой Орды имели успешный опыт эксплуатации покоренных земледельческих народов и не ограничились одними набегами. Повсеместное распространение получила система данничества, которая коренным образом изменила векторы и приоритеты развития служебных отношений. Судя по сохранившимся текстам княжеских завещаний, суммы «выхода» были отнюдь не символическими и ложились тяжким бременем на экономику. При отсутствии месторождений драгоценных металлов в конце XIV в. одно только Московское княжество выплачивало 1000 рублей; великое княжество Владимирское, включая московские земли, – уже 5000 рублей. Нижний Новгород платил 1500 рублей, и после его присоединения к Москве общая сумма «выхода» увеличилась до 7000 рублей. Самостоятельно собирали дань великие княжества Тверское, Рязанское и Ярославское[12]

.

Со второй половины XIII в. сбор дани выполнялся самими князьями. Для них подобная роль открывала новые перспективы. Обязанность выплачивать дань разделила территорию Северо-Восточной Руси на две неравноценные группы. Княжества, отличавшиеся выгодным расположением на торговых путях и развитым административным аппаратом, сравнительно легко могли отправлять татарский «выход» в полном объеме. Другие испытывали очевидные проблемы, которые усугублялись по мере возрастания задолженности. В случае задержки или даже неуплаты дани нерадивый князь мог поплатиться жизнью или потерять ярлык на свое княжество, которое попадало в сферу влияния более удачливых соперников. История с «кашинским долгом» едва не привела к захвату этого княжества московскими князьями. Многочисленные «посулы» и подарки татарским вельможам позволяли без битв и крови расширять политическое влияние, а при случае приобретать права на задолжавшие или выморочные княжества[13]

.

Сбор дани в чужих княжествах сопровождался откровенными вымогательствами. О поведении москвичей в Ростове красочно рассказывает житие Сергия Радонежского: «Увы, увы тогда граду Ростову, паче же и князем их, яко отъяся от них власть, и княжение, и имение, и честь, и слава, и вся прочая потягну к Москве… возложиста велику нужю на град да и на вся живущая в нем, и гонение много умножися. И не мало их от ростовец москвичем имениа своа с нуждею отдаваху». Бесцеремонные московские бояре Мина и Василий Кочева буквально «выбивали» из ростовцев причитающиеся суммы. Результатом стало не только ослабление Ростовского княжества, но и переселение многих ростовцев на московские земли[14]

. Не только москвичи проявляли такие злоупотребления. Михаила Тверского на суде у хана Узбека обвиняли в том, что он отсылал в Орду значительно меньше того, что в действительности собирали его сборщики на территории великого княжества[15]. Формально сохраняя атрибуты княжеской власти, князья из «слабых» княжеств постепенно теряли влияние и переходили на положение «служебников». Соперничество между различными княжествами Северо-Восточной Руси приобрело за счет этого ярко выраженный экономический характер.

Необходимое для «выхода» серебро можно было получать за счет продажи имеющихся ресурсов на внешние рынки. В условиях неразвитой экономики большая часть нагрузки в этом случае ложилась на крестьянские хозяйства. Их следовало оберегать, следить за сохранением в них нужного количества людей и, естественно, передавать в руки частных владельцев только в исключительных случаях.