Книга Государя

Тот факт, что большинство граждан записаны в низшее сословие, лишенное доступа к власти над городом, может, конечно, вызвать протест у современного читателя. Однако нужно помнить, что Платон не причислял их при этом к какой-либо низшей расе, но просто говорил об уровне развития их душ в этой жизни. Признавая теорию реинкарнации, автор «Государства» оценивал человека с точки зрения того, насколько созрела его душа во время предшествующего круга рождений к тому, чтобы править – если не Вселенной, то хотя бы своей родиной. В последней, десятой книге «Государства» Платон пишет об этом прямо, рассказывая миф о загробном путешествии «Эра, памфилийца», наблюдавшего в момент восхищения богами на небеса, как происходит распределение будущих судеб среди душ, для которых пришел срок возвращения на землю.

Такого же рода эволюция рассматривается и в публикуемой книге «Государства». Только это эволюция «со знаком минус». Здесь рассказывается о том, как от аристократического состояния душа ниспадает до тиранического, теряя способность владеть собой, а значит, и быть властителем полиса.

Заметим, что и в данном случае мы оказываемся перед «человеком тираническим» – перед тем, кто может узурпировать свою собственную природу, а может и развернуться на 180 градусов – к Благу.

Р. Светлов

Ксенофонт

Гиерон, или О единовластии

Однажды к сиракузскому властителю – тирану Гиерону – прибыл поэт Симонид. На досуге, за беседой, Симонид спросил Гиерона:

– Гиерон, не можешь ли ты рассказать мне то, что, по всей вероятности, знаешь лучше меня?

ГИЕРОН. Что же я могу знать лучше тебя, известного мудреца?

СИМОНИД. Я знаю, что ты прежде был частным человеком, а теперь – владыка Сиракуз. Поэтому естественно, что, испытав положение частного человека и единовластного владыки, ты более меня знаешь, чем отличается то и другое в отношении человеческих радостей и горестей.

ГИЕРОН. Если так, то ты, как частный человек, должен сперва напомнить мне то, что бывает в частной жизни. В таком случае, полагаю, я лучше покажу тебе различие той и другой жизни.

СИМОНИД. Изволь. Насколько я заметил, частные лица испытывают приятные и неприятные ощущения, а именно: от предметов зрения – посредством глаз, от предметов слуха – посредством ушей, от предметов обоняния – посредством носа, от кушаний и напитков – посредством рта. От чувственных удовольствий – известно, посредством чего. Холод и теплоту, жесткое и мягкое, легкое и тяжелое мы различаем всем телом, то же происходит с приятными или неприятными ощущениями. Хорошее и дурное доставляет нам приятное или неприятное ощущение иной раз лишь посредством души, иной раз посредством души и тела вместе. Сон также доставляет нам приятное ощущение, но как, посредством чего и когда, это я еще менее понимаю, хотя само собою ясно, что в состоянии бодствования предметы производят на нас более ясное впечатление, чем в состоянии сна.

ГИЕРОН. Что касается ощущений, я не могу сказать, чтобы властитель испытывал их иначе, а не так, как ты говоришь, так я не знаю, отличается ли с этой стороны жизнь властителя от жизни простого человека.

СИМОНИД. Отличие состоит вот в чем. От каждого предмета властитель получает во много раз больше радостей и во много раз меньше горестей.

ГИЕРОН. Нет, Симонид, далеко не так. Знай, что властители испытывают радостей куда меньше, чем частные лица даже среднего состояния, а горестей у них гораздо больше, и они чаще.

СИМОНИД. Невероятно! Если бы так было на самом деле, то почему столь многие жаждут вашей власти, притом люди, считающиеся совершеннейшими? Отчего все завидуют властителям?

ГИЕРОН. Оттого, без сомнения, что смотрят на владыку, не зная его положения. Я постараюсь доказать тебе истину моих слов и начну со зрения, так как, помнится, и ты начал оттуда. Итак, рассуждая о предметах, на которые мы смотрим, я нахожу, что в этом отношении властители лишаются очень многого. Во всякой стране есть свои достойные внимания места. Частные лица посещают и эти места, и красивейшие города, и те общественные собрания, где находится все, достойное особенного внимания человека. Но властителям-тиранам далеко не до зрелищ. Они не могут безопасно отправиться туда, где их сила будет уступать силе собравшихся там; дома же они не имеют таких надежных мест, куда положить свои богатства и, вверив их известным лицам, выехать из города. Им грозит опасность одновременно лишиться власти и остаться в невозможности наказать обидчиков. Ты можешь сказать, что все эти зрелища сами идут к властителям, и притом тогда, когда они остаются дома. Это так. Но, во-первых, это бывает редко; во-вторых, [артисты,] показывающие их, даже какой-нибудь пустяк продают царям так дорого и за короткое время желают получить столько денег от тирана, сколько от прочих людей получают за всю свою жизнь.