Книга Кагала: Всемирный еврейский вопрос

В 1872 г. еврей Хацкель Пороховник стал ненавистен местному Шкловскому кагалу за то, что продавал водку на основании прав от местной администрации, но без разрешения кагала и притом в подрыв монополии, установленной кагалом в пользу питейной конторы Фундалинского. Кроме того, кагал ненавидел Х. Пороховника за его доносы относительно «покупки кагалом беглых солдат для сдачи в рекруты [по сути, торговля людьми — Прим. ЛВН], относительно подделки лет в метриках у раввина, совершения ложных присяг [лжесвидетельствование — Прим. ЛВН], продажи [христианам] мясниками больных коров, продажи табаку с подложными бандеролями [акцизные марки — Прим. ЛВН]»[268], и т. д. Хацкелю положили в карман еврейское богомолье, и свидетели ложно присягнули в том, что он украл это богомолье; в виду этого Могилевская судебная палата приговорила означенного Пороховника к тюремному заключению на 3 месяца.

Так караются ослушники кагала руками гоимов и, что замечательно, преимущественно за открытие тем же гоимам противозаконных действий кагала. Но если эти наказания, налагаемые иноверческой властью, не в силах, как рельефно выражается кагал, окончательно в дугу согнуть ослушника, тогда он прибегает к другим мерам, еще более существенным. «Со дня падения Храма, хотя синедрион был уничтожен и четыре рода смертной казни были отменены, однако законная сила четырех родов смертной казни не прекратилась: кто подлежит убиению камнями, тот или с крыши упадет, или хищный зверь его загрызет; кто подлежит сожжению, тот погибнет от пожара или змей [эмблема коварства и хитрости] его поразит; кто подлежит убиению мечом, того [по ложному доносу] предадут в руки правительства [иноверческого] или разбойники нападут на него, а кого следует удавить, тот утонет или умрет от того, что у него сдавит горло»[269].

Тур Хошен-Гамишнот (свод еврейских законов) во 2 ст. говорит: «Бет-дин (суд) имеет власть наказать плетью неподлежащего наказанию плетью, убивать — неподлежащего смертной казни, не с целью нарушения закона, а для поддержания его согласно требованию времени»[270]. И вот на основании слов закона кагал, как это видно из документов №№ 155, 156, 179, 595. 664, 708, 930 и др., приговаривает ослушника к смерти, а исполнение своего приговора поручает особому агенту, известному под именем тайного преследователя.

Тайный преследователь, как видно из док. № 155 пункт «з», дает торжественную присягу никогда и никому в мире не открывать, что он когда-либо был тайным преследователем и никому на свете не потворствовать, но действовать согласно данной ему кагалом инструкции. Последнее и страшное слово этой инструкции, имеющей своею целью «в дугу согнуть ослушника», гласит: «упшито шебиом покдой юфкад олов расто», что значит: «в роковой час (пусть) разразится на ним (оглашенным) его несчастье»[271].

Определение рода смертной казни, равно как выбор лиц для приведения ее в исполнение, вполне зависит от усмотрения тайного преследователя.

Каждое наше слово относительно карательных мер, практикуемых кагалом, находит себе неопровержимое подтверждение в прилагаемом к нашему труду отчете по делу мещанина Богузо. Решением Могилевской Палаты Уголовного и Гражданского суда от 4 июля 1875 г. еврей-мещанин Зевель Богузо признан виновным в подговоре к убийству Хацкеля Пороховника и по лишении всех прав состояния сослан на каторжные работы в рудниках на 14 лет.

Из обстоятельств этого ужасного процесса видно, что Хацкель Пороховник как опасный для шкловского кагала член общины был сначала, как это мы выше указали, преследуем посредством русского суда (его заключили в тюрьму), а в конце концов кагал приговорил его к смерти. Тайным преследователем явился один из членов кагала, а именно упомянутый Богузо. Богузо за 175 руб. нанял солдат-евреев: Ятвицкого, Адельского и Славина (осужденных тем же судом), которые и задушили Хацкеля Пороховника.

При этом следует отметить еще одно весьма важное обстоятельство. На следующий день после убийства, по показанию одного из подсудимых, Ятвицкого, все собрались в доме Богузо. Который сказал, что общество (кагал) требует доказательства совершенного. Была принесена шапка убитого, но общество не сочло шапку за доказательство убийства и потребовало предъявления двух пальцев Пороховника. Убийцы пошли, откопали труп, отрезали ножом, полученным от Богузо, два пальца и принесли их последнему, который завернул их в бумагу и отнес куда-то.

И действительно, на утопленном впоследствии этими же лицами в озере трупе Х. Пороховника, по освидетельствовании «средний палец и мизинец правой руки оказались отсутствующими».

Это инквизиционное убийство совершено было по приказанию существующего в России по сей день местного шкловского кагала в 1873 г.[272]