Книга величиной в жизнь. Связка историко-философических очерков

Предопределение или предопределенность личностей, племен, наций, территорий и стран, отстаиваемые на догматическом уровне Реформатской церковью, загоняющей паству в прокрустово ложе кармы, не в состоянии объяснить, как сложности судеб многих стран, так и отдельных человеческих личностей, к примеру, бывшего гугенота Генриха IV или того же святого Игнатия Лойолы, с честью прошедшего череду неимоверных испытаний и в буквальном смысле выстрадавшего свой орден, представитель которого Хорхе Бергольо ныне занимает Святой Престол под именем папы Франциска I. Именно иезуитам удалось успешно сочетать, с одной стороны, умеренное августинианское начало (предопределенность, детерминированность всего, в том числе людей, вещей) с умеренным пелагианским (опора только на собственные силы) и применить это в своей плодотворной деятельности (моральную сторону этого мы не затрагиваем). В начале XIX-го столетия выдающийся французский эзотерик и историософ Антуан Фабр д’Оливе, потомок гугенотских деятелей Юга Франции, обобщил данную доктрину, подав ее в качестве концепции Синархии: взаимодействия и сочетания Судьбы, Воли и Божественного Провидения на уровне универсального социально-исторического процесса. Собственно, заслуга Фабра д’Оливе заключается и в следующем: он огласил то, чем пользовались отцы из Общества Иисуса уже на протяжении нескольких столетий. Этот орден всегда отличался проектным подходом к проблеме, а сама его проектная деятельность рассчитывалась его основателем Игнатием Лойолой на столетия. Но в каждом проекте могут таиться не просто ошибки, но и роковые заблуждения, способные изменить в худшую сторону судьбы самих народов и государств. И вот тут-то мы и подошли к Украине, постсоветскому государству, одолеваемому внутренними распрями, а для внешнеполитических акторов являющемуся объектом для реализации своих стратегий.

Две страны на одной территории: Черноклобуцкая Украйна и Советско-униатская Украина

По данным современного выдающегося украинского и русского ученого Петра Толочко Украина или Украйна это земля к югу от Белой Церкви и до Черкасс, где еще в домонгольское время обосновались «свои поганые», огузские кочевники, поступавшие на службу к Киевским князьям, в том числе торки, берендеи, торпеи, ковуи и пр. Во время разрушительного Монголо-татарского нашествия в их ряды влились и другие пришедшие из глубин Дешт-и-Кипчака кочевники. В конце XIV-го столетия их ряды пополнили и воины Ногайской орды, пришедшие в конце XIV-го века в пределы тогда Великого Княжества Литовского на Киевщину и Полтавщину вместе с сыном темника Мамая Мансуром Киятовичем. Все это население, оставлявшее свои места из-за принятия ханом Узбеком в 1321 году ислама как государственной религии и последовавшей после этого Великой замятни в Улусе Джучи, войдя в союз со славянским племенем северян, и составило ядро Днепровского или Запорожского казачества, о чем нами говорилось в очерке о казаке Мамае. Вообще в зарождении казачества интересно следующее: все эти торки, берендеи, торпеи, ковуи были родственниками турок-сельджуков, а позднее османов. Но тюркский парадокс по разным берегам Черного моря заключается в том, что туркам-османам, пришедшим с востока на территорию Малой Азии в количестве немногим более 500 семей, удалось ассимилировать многочисленное малоазиатское население, сделав большинство его турками, тогда как их братья, огузы причерноморских степей, сами ассимилировались, приняв греческое православие и подпав под мощное влияние соседних славяно-русских племен. И вот здесь мы касаемся поразительного вопроса о разных до противоположности воздействиях религии в различных климатических поясах: ислам помог туркам-османам создать великое государство на руинах Восточно-Римской империи, а в Поволжье и южнорусских степях он вызвал внутригосударственную смуту, от которой уже не оправилась Золотая Орда. И если в одном месте этот прототюркский элемент может послужить ферментом для сплочения в единую государственную нацию, как в случае с турками-османами, то в другом месте стать бродящим элементом для мятежей, смут и восстаний, как в случае с запорожскими и донскими казаками. Однако и в одних, и в других жил изначальный государственнический инстинкт, когда первые его проявили в построении великой Оттоманской порты, а у вторых его использовало русское царское правительство, сделав казаков «пионерами» огосударствления окружающего нерусского пространства. Удивительно, но именно этого инстинкта теперь недостает на Украине, поскольку там был практически исчерпан казачий элемент уже русскими царями. Иными словами, название Украины осталось, но она уже не черноклобуцкая, не Мамаева и не казачья. Но тогда чья же?