Период 1919–1941 годов показал, что Югославия — государство, не имеющее реальных условий для успешного функционирования. В это время сторонники Югославии сделали все возможное для ее существования, не жалея усилий и жертв. Ключевым фактором, исключавшим существование Югославии, были отношения сербов и хорватов. Хорваты стремились к собственному государству, борясь за бóльшие права, чем у других народов, проживавших в общем государстве. Сербы были за Югославию, так как она, помимо прочего, выступала как их защитница от хорватов, будто это не могла делать и Сербия.
История первой Югославии сопровождалась непрерывными конфликтами хорватов, с одной стороны, и правительства с другой. Хорватские сепаратисты и шовинисты упорно представляли эту власть пристрастной защитницей сербов и их интересов. Они не воспринимали общее государство, отождествляя Югославию с Сербией и сербами в форме «великосербского гегемонизма». Слабость фундамента первой Югославии как государства в полной мере проявилась в 1941 году. Агрессию Германии Армия Королевства Югославии встретила совершенно неготовой, что было результатом неразрешимых противоречий сербов и хорватов на протяжении всего времени существования государства. Хорваты встретили немецкую фашистскую армию как освободительницу. Потому и распались без сопротивления и борьбы части тогдашней югославской армии на территории Хорватии или, по составу преимущественно хорватские, перешли на сторону немцев. Хорваты сразу провозгласили свою так называемую Независимую Державу Хорватскую (далее — НГХ)[36], которая потом, за четыре года существования, уничтожила миллион сербов.
Существование первой Югославии продемонстрировало ее трагическую ошибочность. Это привело к логическому выводу: Югославия возможна, если в ней не будет или сербов, или хорватов. Возможна с хорватами, но без сербов, или с сербами, но без хорватов. Это осмелились высказать отдельные иерархи Сербской православной церкви, за что и подверглись немедленным гонениям. Истину о первой Югославии скрыла и Коммунистическая партия. Она все время своего существования Сербию сводила лишь к территории бывшего белградского пашалыка[37], без Косова, Македонии, частей Боснии и Герцеговины, Воеводины. Коммунисты строили свою политику на известном жупеле австро-венгерских верхов о «великосербском гегемонизме». Был создан миф о нерешенном национальном вопросе в (первой) Югославии, в которой якобы сербы угнетали все другие нации и национальные меньшинства. Первая Югославия была объявлена тюрьмой всех народов, кроме сербов, которые лишили остальных их национальных прав. Эта чудовищная формула затем, как базовое положение Коммунистической партии Югославии, была навязана в качестве официальной точки зрения государства и его гражданам. Массовое предательство хорватами первой Югославии и устроенный ими геноцид сербов маскировались огульным обвинением всех сербов в «гегемонизме».
После оккупации в 1941 году первой Югославии у Коммунистической партии Югославии сложились условия раз и навсегда покончить с «великосербским гегемонизмом». Достаточно было согласиться с реальностью: югославского государства больше не существует и пусть каждый народ самостоятельно борется за выживание. Но в этом случае коммунисты бы сошли с исторической сцены и не смогли бы претендовать на власть. Лишь сербский народ мог противодействовать оккупации и бороться за свою свободу, основываясь на традициях сопротивления туркам, а позже Австро-Венгрии, болгарам и немцам. Ни один народ, кроме них до того времени не добился ничего значительного в плане национального освобождения от чуждого ига. Коммунисты хорошо понимали это и в 1941 году. Без сербского народа было невозможно поднять массовое сопротивление. А сербы стали объектом политики уничтожения в оккупированной Сербии не только немцами, но и хорватами и итальянцами в Хорватии, хорватами и мусульманами в Боснии и Герцеговине, албанцами и итальянцами в Косове, болгарами в Македонии и южной Сербии. Черногорцы в противостоянии с итальянскими фашистами разделяли судьбу сербов в Черногории.