Книжка для раков. Книжка для муравьев (сборник)

Когда Эмилия вступила в брак, ей, к ее великому огорчению, пришлось расстаться с куклой, которая с давних пор была для нее самой любимой компанией.

Через девять месяцев на свет появилась маленькая Эрнеста, и Эмилия сумела полностью возместить потерю своей куклы Эрнестой. После родов она строила большие планы, как в будущем ей наряжать малышку, и по большей части успешно осуществила их. Уже в три года она добилась того, что Эрнеста стала носить сумочки, банты, подвязки, и ей делали прическу.

У Эрнесты было немало разных достоинств. Она часто делилась с бедными детьми своим завтраком и давала им денег из своей копилки.

Она была любознательной. Обо всех вещах ей хотелось знать, откуда они взялись и для чего пригодны. Она часто сама приносила азбуку и просила мать познакомить ее с буквами. Все это оставалось без внимания.

Если же удавалась прическа, если она надевала новое платье, чепчик или бант, то восхищению и похвалам не было конца и края. Мать пылко ее обнимала, целовала, называла своим ангелочком, милой, подводила к зеркалу и с материнской нежностью просила ее быть осторожной и не повредить прическу или не испачкать платье.

Благодаря такому четкому воспитанию Эрнеста была абсолютно убеждена, что человек создан для того, чтобы себя наряжать, что его высшее счастье состоит в нарядах, а его главное преимущество перед животными – что его могут причесывать.

Она стала крайне заносчивой.

Она судит теперь о ценности человека по его прическе. Мужчина с неприпудренной головой для нее дурак, а человеку, чьи локоны не завиты по самой последней моде, она прямо-таки отказывает в каком-либо вкусе. Она гордится своими золотыми часами так, как другие люди своей чистой совестью, о своем чепчике из Парижа она говорит с таким пылом, как иная женщина о своей порядочности, и ей легче простить самую большую подлость, чем небрежность в костюме. Как варить суп, сколько катушек пряжи нужно на один платок – этого она не знает. Но как изготавливается благоухающая помада, сколько аршин кружев требуется для оторочки платья – этим она владеет отлично. В ненастную погоду, когда другие люди читают хорошую книгу, она находит себе занятие в любовании своим гардеробом и шкатулкой для драгоценностей, пересчитывает свои платья, банты и перстни – это отрада для ее сердца и ее доля.

II

Выводи их, как только есть такая возможность, в светское общество!

Лотта, старшая дочь торговца Герберта, в тринадцать лет была передана проповеднику господину Юлиусу для воспитания ее характера. Этот человек прилагал большие старания к тому, чтобы ознакомить Лотту с Кристианским образом мыслей. Однажды я слышал, как он объяснял ей изречение: «Стремитесь прежде всего к Царству Божьему и к его справедливости, тогда вам достанется и все остальное». «Этим, – сказал он, – наш дорогой Спаситель хочет сказать, что в первую очередь мы должны стремиться к тому, чтобы стать по-настоящему хорошими людьми, справедливыми и добродетельными, тогда будет становиться все лучше и наша внешняя жизнь. Дорогая Лотта! Сколько истины в этих словах! Какой прок, если все вокруг меня имеет ценность, а сам я ничего не стою? Представь себе женщину, которая со всех сторон увесила себя бантами и украшениями, но сама невежественна, черства, сварлива и раба своих страстей; разве она чего-нибудь стоит? Скажи, даже если бы она была княгиней, разве ты не будешь в душе своей ее презирать? Разве природный румянец на твоем лице не милее красного цвета румян? Разве все то, что порождается в нас самих, не ценнее всего, чем мы украшаем себя извне? Если мы сами и вправду добры, разумны, деятельны, имеем благородные помыслы и властвуем над своими страстями, то затем нам достанется и все остальное, природа сделает нас красивыми, люди подарят нам свое уважение и любовь, а наш доход увеличится».

Так говорил господин Юлиус и объяснял Лотте, что она, будучи девочкой, должна, в частности, делать, чтобы стремиться к Царству Божьему и праведности.

Эти беседы производили на Лотту глубокое впечатление. Она не интересовалась пестрыми праздничными нарядами, а все ее заботы сводились к тому, чтобы стать действительно доброй, разумной, прилежной девочкой.

Все это было задумано славным господином Юлиусом действительно хорошо, и если бы Лотта воспитывалась исключительно для себя, своего будущего мужа и своих детей, то здесь не к чему было бы придраться. Но для светской жизни такое воспитание решительно не годилось.

Мадам Герберт вскоре это поняла и поэтому начала выводить Лотту в светское общество, чтобы, как выражалась мать, та больше узнала мир. Лотта появилась с выражением скромности на лице и в совершенно простой одежде; женщины шушукались и подсмеивались, а юные господа, целовавшие руки всем прочим завитым и разряженным девушкам и говорившие им много лестного и приятного, смотрели на славную Лотту чуть ли не свысока, или, как принято говорить, не принимали ее всерьез.