Книжные контрабандисты. Как поэты-партизаны спасали от нацистов сокровища еврейской культуры

В Оперативный штаб рейхсляйтера Розенберга Поль был зачислен в качестве специалиста по гебраистике в июне 1940 года. Через девять месяцев его назначили старшим библиотекарем недавно созданного во Франкфурте Института изучения еврейского вопроса – одного из основных центров юденфоршунга. Его обязанности на двух работах во многом пересекались. Он воровал материалы по иудаике для ОШР и отсылал награбленное в институт, в котором быстро собралась изумительно богатая библиотека[36].

В Вильну Поль прибыл всего через неделю после того, как немцы овладели городом, в начале июля 1941 года, в сопровождении преподавателя ориенталистики и библеистики из Берлинского университета доктора Герберта Готхарда[37]

. Ученые-нацисты вдвоем ездили по городу в желто-зеленой форме с красными нарукавными повязками и черными свастиками в сопровождении военного эскорта.

Они прибыли в полной готовности, имея в своем распоряжении адреса еврейских учреждений культуры и имена их руководителей. Поль останавливал людей на улицах старого еврейского квартала и спрашивал, где найти доктора Макса Вайнрайха из ИВО, профессора Ноеха Прилуцкого из Вильнюсского университета и Хайкла Лунского из Библиотеки Страшуна. Найти Вайнрайха не удалось – он был в Нью-Йорке, а вот Прилуцкого и Лунского Поль выследил и арестовал. Он распорядился, чтобы Прилуцкий передал ему главные сокровища ИВО и подготовил списки его основных материалов.

В течение июля 1941 года Ноех Прилуцкий оставался ученым-пленником. Полицейский конвой ежедневно отводил его из дома на Закретовой улице в здание ИВО, где он выполнял порученную ему работу[38]

. То же самое происходило и с Лунским, легендарным главой Библиотеки Страшуна, и с Абрамом Голдшмидтом, хранителем собрания С. Ан-ского из Еврейского историко-этнографического общества. Под дулами автоматов их вынудили передать величайшие ценности этих собраний Полю и Готхарду из ОШР.

Немцы начали целенаправленную атаку на письменное еврейское слово. Тот факт, что операция развернулась всего через несколько дней после нападения Германии на СССР, указывал, что овладение вильнюсской коллекцией иудаики было для нацистов крупнейшим приоритетом.

Вернувшись домой после первого дня работы, библиотекарь Лунский поделился с друзьями: «Вы не поверите, как этот немец хорошо говорит на идише. Как хорошо читает по-древнееврейски, даже рукописный шрифт. А еще он знаком с Талмудом!»[39]

Не удовольствовавшись опустошением ИВО, Библиотеки Страшуна и Музея Ан-ского, Поль с подразделением немецких солдат ворвался в Большую синагогу, штот-шул, радость и гордость виленского еврейства. Там они отыскали синагогального сторожа, шамеса, отобрали у него связку ключей и извлекли из киота свитки Торы вместе с предметами, предназначавшимися для их украшения: серебряными коронами, венчавшими свитки, щитками, надевавшимися поверх чехлов, и золотыми указками, использовавшимися, чтобы не потерять читаемую в Торе строку. Ожидая подобного вторжения, шамес успел спрятать множество свитков и ценностей в хранилище за стеной неподалеку от киота. Немцы, однако, обнаружили это хранилище, взломали, вытащили содержимое. Они разграбили и другие молитвенные дома, клойзы, расположенные во дворе синагоги[40].

А потом, 28 июля, все переменилось. Прилуцкий не вернулся домой с работы, его отвезли в тюрьму гестапо. Работу в здании ИВО он продолжил, но теперь его возили между тюрьмой и институтом. Паула навещала мужа на работе, привозила еду и одежду. По ее словам, он выглядел изможденным, ссутулился, глаза потемнели… Она подозревала, что его избивают. В начале августа немцы поместили всех троих ученых – Прилуцкого, Лунского и Голдшмидта – в одну камеру в тюрьме гестапо, оттуда их каждое утро развозили по рабочим местам. По слухам, вечера в тюрьме эти трое проводили за обсуждением еврейской литературы и философии, в том числе произведений Маймонида. А потом, в середине августа, Прилуцкого перестали возить в ИВО. По словам свидетелей, его видели в центральной вильнюсской Лукишкской тюрьме, избитого, окровавленного, с обмотанной тряпкой головой. Рядом с ним лежали безжизненное тело Голдшмидта и находившийся в полусознании Лунский.

Поль и его приспешник Готхард завершили свою миссию в Вильне и оставили троих ученых в руках гестаповцев.

Ноеха Прилуцкого расстреляли 18 августа 1941 года. В гестапо знали, что он глава еврейской политической партии и член польского Парламента, и уничтожили его как врага Третьего рейха. Голдшмидт скончался в тюрьме, предположительно – от избиений. Из всех троих больше всего повезло Лунскому. В начале сентября его выпустили из гестапо, и он прямиком попал в только что созданное Виленское гетто[41].