Книжные контрабандисты. Как поэты-партизаны спасали от нацистов сокровища еврейской культуры

Весной 1940 года Круку и его брату повезло: благодаря вмешательству Еврейского рабочего комитета в Нью-Йорке они получили американские визы. Пинхас уехал в США, а Герман все откладывал отъезд, пытаясь связаться с женой. Когда в июне 1940 года в Литву вошли советские войска и она снова была аннексирована, власти прекратили выдачу транзитных виз до Владивостока, а в США можно было добраться только этим путем. Советские чиновники предложили Круку сделку. Он сможет уехать через Владивосток, если согласится стать советским агентом за границей. (Они употребили слово «друг», однако намерения их были очевидны.) Ему вменялось в обязанность вступить в Вооруженные силы Польши на Западе, которые действовали под началом Великобритании, и посылать в СССР сведения о них. Крука хотели направить в польский вербовочный центр в Канаде. Он отказался подписать соглашение, и с этого момента выезд из Вильны ему был закрыт[46]

.

После начала войны 22 июня 1941 года 44-летний Крук не двинулся дальше на восток. У него уже не было сил блуждать по лесам, выискивая себе пропитание, – по второму разу. Он остался в своей квартире и занялся работой над дневником. В итоге дневник разросся в монументальную хронику злоключений виленских евреев. Когда Крука назначили директором библиотеки в гетто (об этом далее), он по два-три часа проводил у себя в кабинете, диктуя текст дневников секретарше, – она печатала его в трех экземплярах. Если бы немцы обнаружили дневник, Крука бы казнили. Но он не мог бросить писать. Это занятие придавало смысл его существованию: у него была цель. Дневник он называл «гашишем моей жизни». В июне 1942 года Союз писателей Виленского гетто выдал ему премию за дневник, признав его «произведением подпольной литературной журналистики»[47]

.

В первых записях запечатлены ранние стадии немецкого террора: евреям приказано носить на верхней одежде желтую звезду Давида, запрещено ходить по главным улицам города; в те немногие часы, когда магазины были открыты, евреям полагалось занимать отдельную очередь. Крук рассказывает, как забирали мужчин-евреев якобы на работы. Пишет о реакции на немецкий указ о создании Еврейского совета, или юденрата: бо́льшая часть лидеров общины отказались в него войти, однако впоследствии было принято решение согласиться, в надежде что члены совета смогут хоть как-то облегчить страдания своих собратьев. Надежды разбились в прах 6 августа, когда заместитель гебитскомиссара по делам евреев Франц Мурер приказал юденрату собрать «контрибуцию» в пять миллионов рублей. Собрано было только три с половиной миллиона, и Мурер единовременно казнил бо́льшую часть членов юденрата, а потом распорядился собрать совет в новом составе.

До Крука среди первых дошли «слухи» о том, что в Понарах – в лесу на окраине города – совершают массовые расстрелы, однако он счел их выдумками, порожденными страхом. Рассказ польки-служанки, которая последовала за своим хозяином к месту расстрела, показался ему ложью или галлюцинацией. Потом, 4 сентября, он из первых рук получил свидетельства очевидцев и записал их «дрожащими руками, кровавыми чернилами». Две девочки, одиннадцати и шестнадцати лет, и четыре взрослые женщины поступили в Виленскую еврейскую больницу с пулевыми ранениями. Крук лично взял у них интервью:

Они рассказывают: «Нас расстреливали из пулеметов. Во рву лежали тысячи трупов. Перед расстрелом заставляли снимать одежду и обувь. <…> В полях стоит зловоние от трупов. <…> Несколько человек выбрались оттуда, дотащились до деревень. <…> Одна женщина добралась до какого-то крестьянина, попросила его отвести ее к евреям. Говорила, что, после того что она видела, после того как все ее родные погибли у нее на глазах, жить ей дальше незачем. Но она хотела, чтобы евреи узнали правду – только ради этого и пошла к крестьянину. Пусть евреи знают!!!»[48]

Крук был потрясен. Он понял, что тысячи «пропавших» – те, кого хватали на улицах в последние два месяца, – теперь лежат в ямах в Понарах. Выразить свои чувства он мог только на языке апокалипсиса: